До конца света оставалось: Loading…
Шрифт:
– Я пошла на разведку по двухэтажному бункеру. Глеб, один из выживших парней, говорил, что туда стаскивали старые книги. В надежде, что я найду литературу для детей, чтобы отвлечь их. Зашла в помещение Агрохима. Пошарила фонарём по полкам с папками и книгами. На глаза мне попалась баррикада из картонных коробок. На нижней – выцветшим маркером написано «Худ. Литра». Я начала снимать верхние. Заглянула в предпоследнюю. Внутри находилась папка с номером 524 BmCPV Шелкопряд. Я подняла её. Под ней лежали восемь чашек петри. На каждой наклеен пластырь и ручкой
Непарный шелкопряд
(Lymantria dispar) считается одной из самых распространённых бабочек в Европе и Азии. Гусеницы бабочек питаются листьями дуба, берёзы, липы и других деревьев.
Как правило, самки шелкопряда откладывают несколько сотен яиц в виде одного большого кокона, который оберегает яйца от непогоды и служит первым "обедом" для только вылупившихся гусениц.
Вирус-паразит превращает гусеницу шелкопряда в ходячую «биологическую бомбу» – он заставляет личинку влезать на вершину дерева, где умирает, а её «вирусное» содержимое распыляется над здоровыми шелкопрядами в нижних частях кроны.
Я оставила интересную находку в сторону и продолжила добраться до коробки с книгами. Нашла «Гулливер и Лилипуты».
Меня отвлекли вернувшиеся с разведки люди. Одному из них, Антону, Акридэр оторвал кисть руки. Ник, у нас ничего не было, ни медикаментов, ни еды. Всё было очень плохо. Когда я оказала ему первую помощь, села снова читать документы, которые нашла. В четырёх чашках петри, некто по имени Игорь В. Михлев создал вирусы, которые способны останавливать полчища насекомых разных видов.
Мне в голову пришла одна идея: «А что, если вирус из петри подсадить в кладку? Ведь эти существа тоже плетут что-то наподобие паутины! В общем, мы нашли яйца саранчи, и я ввела в разные личинки по одному вирусу. Через сутки эти гады стали истошно орать и стрекотать. Это действительно жутко. Когда мы вышли на поверхность, их огромными трупами было усеяно всё. Прикинь?
– Да-а-а, – протянула Ник. – Вот у тебя котелок работает!
– «Жить захочешь – не так раскорячишься!» – Процитировала я фразу из любимого фильма своего брата про охоту.
На улице уже смеркалось. Мы медленно и синхронно раскачивались с подругой на качелях. По лесной тропинке кто-то шёл. Я повернула голову. Из-за куста черёмухи показалась парочка. Юрка и его очередная пассия. На этот раз его сопровождала рыжеволосая кудрявая девушка с лошадиным лицом. Её юбка была настолько коротка, что напоминала набедренную повязку.
– О, привет. – протянул парень. Его ярко-голубые глаза светились в темноте. Военное училище пошло ему впрок. Он стал более мускулистым и обтекаемым.
– Привет, Юра! – поприветствовала я Летуна. – На каникулы приехал?
– Ага. Как жизнь? – довольно улыбнулся симпатичный парень, который кого-то мне напоминал.
– Хорошо. Тоже отдыхаем.
– Что,
– А ты на что-то рассчитываешь? – игриво спросила я. Раньше я бы опустила глаза в пол и скромно промолчала.
– Как будет восемнадцать, напиши. – подмигнул он. – Или ты по другой части? – Юра кивнул на Никушу, намекая на гомосексуальные отношения. Его очередная «зарубка» пошло хихикнула.
– Уж лучше голодать, Юра. Хорошего отдыха.
– И тебе приятного. Может, всё-таки сообразим на троих?
– Обязательно, Юрка, как только с пришельцами разберусь, сразу к тебе, обещаю.
Он всегда подкалывал меня таким обидными фразами и дразнил, что я маленькая девочка, читающая сказки.
– Завязывай с фантастикой. А то замуж никто не возьмёт. – крикнул Юрка, подняв руку с кулаком. – Передавай привет Джедаям! – пошёл вверх по дороге, к своей даче. Я грустно опустила взгляд на футболку с Мастером Йодой, нарисованным особой светящейся краской. Проводила взглядом нахала. А вдруг он услышал часть нашего разговора?
– No pasaran! – крикнула я ему в след, чтобы больше не было поползновений в мою сторону.
– Pasaremos! – огрызнулся Летун. Обернулся в мою сторону и хищно улыбнулся, показав оскал. – Время покажет!
– Это что за революционные пламенные речи между вами? – всполошилась подруга, шипя почти мне в ухо.
– Не заморачивайся! Вовремя мы «фен» стибрили. – выдохнула я.
– Ага. Красивый… Зараза! – протянула Ник. – Но хам.
– Хочешь стать очередной единственной? – спросила я у подруги.
– Не-е, на фиг такое счастье. Надеюсь, ты со мной солидарна. Уж больно вы горячо друг друга ненавидите.
– Ник, угомонись. Мне сорок. Думаешь, я клюну на это чудо в кедах? Вообще его не помнила, до сегодняшнего дня. – хотя маленькая бийсеренка обиды до сих пор царапала горло.
Уснули мы в полночь.
Прозвенел будильник в полтретьего ночи. Ники встала без уговоров. Налили кофе в кружки и про запас в термос. Оделись в чёрное. Я потребовала заплести волосы нам обеим. Прикрепили шнуры от гарнитуры на пластырь вдоль спины. Нашла в шкафу тёмную шапку и старую лыжную балаклаву графитового цвета. Перчатки. На ноги я прихватила из дома свои кожаные джазовки на шнуровке. Удобная нескользящая обувка. Взяли весь реквизит. Уже выходя, я вспомнила про рогатку любимого брата. Сунула её в поясную сумочку, а в другой карман насыпала шариков от подшипников, служивших зарядами. Дану мы оставили дома.
– Ну, как говорится, «ни пуха, ни пера»! – улыбнулась Ник и потянула за собой тележку.
Через сорок минут мы были у нашего караульного пункта. Сначала на дерево поднялась Ника. Я подала ей сумку, привязанную к верёвке. Подруга устроилась на одной из веток кривой сосны. Следом залезла я и отрегулировала прибор ночного видения. Ночь в это время года очень тёмная. С озера подступал туман, что усложняло обзор. Но пока дорогу к дому и сторожку было хорошо видно. Чуть дальше по улице горел одинокий фонарь.