До конца света оставалось: Loading…
Шрифт:
Что мне сказать? И нужно ли это? В конце концов, я пришла сюда, чтобы спасти мир, а не 15 человек, которые вероятнее всего, погибнут от нашествия саранчи через каких-то двадцать лет. Двадцать лет счастливой и беззаботной жизни! А может быть, сработает эффект бабочки и возможно, умрёт кто-то другой для естественного баланса? А сегодня в нашем городе случится ещё одна катастрофа. Большая дорожная авария унесёт жизни двадцати человек. Об этом будет гласить табличка на столбе, прямо за спиной, стоящей передо мной Яны.
– Как дела? – слегка щурясь от солнца, спросила она.
– Хо-ро-шо. – медленно процедила я, вглядываясь в её сногсшибательные веснушки. У этой девочки красивые выразительные серые глаза кошачьей формы и густые светлые ресницы в тон белокурому каре. Девочку хоронили в закрытом
– Тогда до встречи! – пожала плечами ещё живая счастливая девочка.
Я не заметила, как оказалась в другом конце района перед домом своей лучшей подруги Ники. А точнее, перед котлованом и стройкой. Почесала затылок. Город только начинал возведение новостроек. После вторжения я её не видела и не знала, живы ли она и её сыновья.
Я развернулась и пошла к дому родителей Подруги. Стройка и её старая квартира находились в одном дворе. Поднялась по ступенькам и набрала в домофон нужный номер. Дверь запиликала и открылась. Ника стояла на пороге в домашних шортах и футболке. При виде смуглой девушки все мои внутренности скрутились, сжались и ухнули вниз.
– Какие люди и без охраны! – радостно протянула лучшая подруга.
– Доброго утречка! – я нарисовала на лице улыбку и шагнула через порог. – Вот моя охрана. – указала я на слегка заплывшую жиром, кудрявую собачонку.
– Привет, охрана. – Ника взяла на руки Данку и стала её тискать. – Уморилось девочка, утомилась собаченька.
Мы прошли на кухню. Ники налила в пластиковую мисочку воды. Поставила на пол Дану и с нежностью потрепала собачий чуп.
– Какие планы на сегодня? – спросила я, уже зная, что вытащу её сегодня для прикрытия на дачу.
– Вообще-то, мы едем к тебе на дачу, забыла? – она сказала это очень громко и наигранно, подмигнув мне. Мы достаточно часто обеспечивали себе алиби за счёт друг друга, как и большинство наших сверстников.
– Ааа, точно. – протянула я, также громко. Я окинула взглядом старый обшарпанный кухонный гарнитур и такие же древние обои.
Эта красивая, хрупкая, смуглая девочка с огромными карими глазищами и чёрными, как смоль волосами выросла в малообеспеченной семье. Словно сорняк в поле она росла без любви, тепла и заботы взрослых. Ники родилась одной из сестёр двойняшек. Как на старшую сестру, на плечи подруги родители взвалили заботу о младших: Ане и одиннадцатилетнем Семёне. Её предки, благодаря своему инфантильному характеру просто «положили болт» на воспитание и обеспечение потомков. Несмотря на все трудности детства и пророчества взрослых, что из неё ничего хорошего не выйдет, она сохраняла оптимизм и боевой настрой. Вот только благодаря папаше (он частенько поднимал на детей руку) Ника, долгое время будет выбирать себе «не тех мужчин»: жестоких, эгоистичных деградантов, зависимых от наркотиков или алкоголя. Мама Ники – Рита, в один момент просто не выдержала выходок мужа, собрала вещи и смоталась, оставив трёх детей, один из которых инвалид с ДЦП, на попечении у тирана. Все получаемые детские пособия отец тратил на алкоголь. За детьми следила бабушка в меру своих сил. А дача для Ники, это лишь прикрытие, чтобы сбежать к мудаку по имени Оскар от отца изверга.
Мне действительно сегодня необходимо прикрытие подруги, так как проблемы с моими гиперзаботливыми родителями мне не нужны. Ведь я ещё несовершеннолетняя. А действовать надо быстро. В отличие от Ники у меня другая крайность – это строгий родительский контроль. Отец, бывший военный лётчик, пытался контролировать каждый мой шаг. Боялся за меня. Проверял. Звонил. Мне приходилось постоянно быть начеку. Не дай бог, папа увидит меня с парнем. С мамой у меня сложились более доверительные отношения, и она даже иногда пресекала попытки отца держать меня на строгом поводке. Нас тоже росло в семье трое. Я – самая младшая, избалованная и любимая малышка. Клим – старший сын. Сейчас ему двадцать восемь. Он так же, как и папа закончил военную академию, и следуя по стопам – оставил службу ради гражданской жизни. Клим работал инструктором по вождению в ДОСААФ. Шесть лет назад женился и воспитывает пятилетнюю дочку. Средняя
Моя мама работала рядовым экономистом-бухгалтером при городском роддоме. А папа руководил круглосуточной приёмкой спецтехники на базе шасси автомобилей «Урал» как для внутреннего рынка, так и для экспорта. У него было много связей и знакомых в городе, что омрачало мои подростковые похождения.
– Чаю нальёшь? – из-за съеденного гематогена мне хотелось пить. – Ник, мне правда нужно сегодня на дачу, это очень важно.
Подруга налила чай и принесла из своей комнаты, как обычно, спрятанный шоколад. Она никогда не хранила вкусняшки в холодильнике, так как батя всё сжирал. А если заметит, что они прячут еду, то не сносить головы. Меня он не трогал и старался не появляться мне на глаза в своей грязной алкоголичке и растянутых трико. Ведь он знал, что за моей спиной стоят сильные мужчины.
– Лиин, ты мне одолжишь свой красный сарафан на вечер? – Никуша сложила руки и скуксила милую моську, отчего на щеках появились умопомрачительные ямочки.
– Главное, чтобы ты улыбалась. – в этот момент мне захотелось пойти и купить ей на все свои сбережения одежды. Ведь ей, правда, порой даже нечего надеть. – Хотя, нет, планы поменялись. Поедем на дачу чуть позже. Только домой ко мне всё-таки заскочим!
Эта маленькая, девочка за свои семнадцать лет хлебнула сполна. Но впереди её ждёт не радужное будущее с единорогами, какающими зефиром. Она рано выйдет замуж, за человека, который употребляет наркотики. Ее отец получит инвалидность и через суд потребует от детей алименты на его содержание. Из четырёхкомнатной квартиры его выселят за долги в комнату в общежитии, где он устроит пожар и погибнет. Все его хвосты унаследуют девочки. Мать, сбежавшая на Юга, вернётся и будет строить из себя хорошую бабушку раз в год. Но это будет ещё очень нескоро. От этих воспоминаний в груди образовался мерзкий комок, будто состоящий из червяков и жуков. Захотелось прибить этого гада здесь и сейчас. Но! Здесь и сейчас – глупо поддаваться эмоциям. Да, в том далёком будущем мне приходилось убивать людей, ради спасения своих родных. Людей, которые не смогли сохранить человечность в столь непростое время. Тех, которые почувствовали свою безнаказанность и силу. Убить человека оказалось проще, чем я думала, если знать, что он несёт в себе угрозу не меньшую, чем Акридэры. Я глубоко вздохнула, чтобы избавиться от этого дикого чувства ненависти, беспомощности и ярости. Отпила из кружки чай «налитый с горкой» не касаясь его руками. За печальными мыслями я осознала, что Ники – всё это время мне что-то щебетала. Мне пришлось вернуться в реальность.
– Что? Прости? Я прослушала!
– Я говорю, что в понедельник у нас сборы в колледже, составишь мне компанию. А потом сходим и купим ручки там, тетради.
– Я не знаю. Можно я подумаю об этом завтра?
– У тебя всё хорошо? Ты какая-то не такая. С Яриком поругались?
– Нет, что с ним ругаться… – я уже и забыла о его существовании.
– С родителями?
– Да, нет же! Я в порядке. Потом скажу. Лишние уши.
В кухню проковылял младший брат Ники. Этот мальчик двенадцати лет очень силён духом и так же, как и подруга, сохранял нездоровый оптимизм, несмотря на всё дерьмо, происходящее в его жизни. Он плохо двигал ногами, а левую руку сковывал в тонус.
– П-п-п-привет, Лина. – тихо произнёс он. – Ка-а-а-а-ак д-д-д-дела?
– Привет, Сёма. Всё как всегда хорошо! Над чем работаешь?
– Я создаю программу распознавания лиц и объектов по видео. – компьютер ему подарил местный депутат, он узнал об этом талантливом мальчике, когда мы с мамой посещали новогодний приёме у мэра. Кстати, его тоже скоро посадят. Ещё одна плохая примета: быть мэром нашего города – можно сразу сушить сухари.
– И как успехи?
– Пока тренируюсь на машинах во дворе. Хочешь, покажу?