До и после тебя
Шрифт:
Так начались «рабочие» будни. Каждое утро я спускалась в метро, проезжала от «Сходненской» одну станцию – до «Планерной», там в назначенном месте меня ждала машина. Я садилась в автомобиль, и мы с Лешей ехали в Химки. Обычно заходили в магазин, брали что-нибудь на завтрак, дома проводили время вместе, а потом он уезжал на работу. Вечером забирал меня и отвозил домой.
Каждый август ребята ездили на рыбалку. В этом году из Лешиных друзей практически никто не поехал, и он предложил мне поехать вместе с ним. Коко – Надькин брат – и Саша поехали на поезде, ни у кого из них не было машины. А я как единственная представительница женского пола, конечно же, должна
Когда мы добрались, нам открыл отец Алексея. Запустив нас в дом, он крикнул жене:
– Мать, вставай, Лешка с Ольгой приехали!
Мы услышали из комнаты женский голос:
– Тьфу ты, старый, совсем допился. Лешка с Ольгой дома спят!
Когда все выяснилось, мы долго смеялись. Оля с Лешей тоже вышли и были очень рады нашему приезду. Ребята всю жизнь жили в деревне, и Оля начала просить, чтобы мой Леша отвез их в какое-нибудь кафе или на дискотеку. Он устал с дороги и отказался садиться за руль. Пешком мы все же пошли до кафе. Дойдя до местного заведения, увидели, что оно было почти пустое. Мы посидели, поели, выпили, и через час я поняла, что мне конец: идти я не могла совсем, настолько сильно устала. Мы вышли на улицу, и я сказала, что никуда не пойду. Леша поднял меня, посадил, как рюкзак, на спину и понес домой.
Утром я проснулась на полу на каком-то матрасе. Мы позавтракали и начали ждать, когда приедут люди с поезда. Все собрались, и мы поехали через степь к реке, разбивать лагерь. Лагерем, конечно, это было сложно назвать. Так как нас было всего четверо, мы жили в одной большой палатке. К нам вскоре присоединились Оля с Лешкой со своей палаткой. Так как Саша не пил, нам с Лешей все время приходилось что-то придумывать, чтобы побыть вместе: я демонстративно требовала покатать меня то на лодке, то на машине по степи.
Кстати, про степь. В один из дней мы поехали на озеро ловить щуку. С Поляковым мы договорились, что когда приедем на озеро, я изъявлю желание сесть за руль, а он, естественно, не сможет мне отказать. Так мы и сделали. Немного отъехав, мы поменялись местами и начали искать, где нам расположиться. Нашли место под огромным деревом, расстелили плед, улеглись и даже не заметили, как наступил вечер. Мы быстро собрались и поехали обратно. На обратном пути, понятное дело, заблудились. В Астрахани есть одна особенность: очень быстро темнеет, и если уж заблудился в степи, то лучше ночевать в машине для своей же безопасности. Мы все ехали, ехали, а я смотрела из окна, как быстро солнце садится за горизонт. Не знаю, каким чудом мы нашли это озеро, где нас ждали замерзшие и искусанные комарами Саша и Коко. Мы сказали, что потеряли дорогу, и это наполовину была правда.
Отдых подходил к концу, мы должны были возвращаться домой – так же, как и приехали. Когда Саша и Коко уехали к поезду, мы сели в машину и отправились на нашу квартиру в Химках. Утром мы были уже в Тушино, зная, что поезд из Астрахани еще не приехал.
Прошел год после кодировки. 13 января в 00:00 карета превратилась в тыкву, а принцесса – в Золушку: Саша сорвался. Он начал бухать, как и прежде. Выпито было все, что было дома после Нового года. Да, Новый год был отмечен так же, как и предыдущий, но только в кафе и без мордобоев. Я понимала, что Галина и папаша оказывают на него дурное влияние. Мы решили переехать в бабушкину квартиру, а бабушку Саши перевезти
Когда Саша заявил мне, что, пока я его жена, он будет меня бить. Но я уже была настроена решительно и сказала: «Только попробуй – пожалеешь!». Он не поверил и кинулся на меня. Тогда я взяла чугунную сковородку и врезала ему по голове. Приехала «скорая», чтобы отвезти его в больницу – зашить раны. Его спросили, что случилось, сказал, что упал. Этот случай он запомнил надолго и больше не распускал руки.
Тем временем бабуле надоели пьянки папаши и Галины, и она вернулась домой, а мы с Сашей обратно.
Наступила весна. Я возвращалась домой после очередного «трудового» дня: Леша вез меня из Химок в Тушино. Не доехав до дома, мы остановились у метро. Леша произнес, что больше не может платить мне зарплату: у него финансовые трудности. Я подумала, что он просто хочет прекратить отношения, но промолчала. Кивнула, вышла из машины и пошла в сторону дома.
Устроившись на обычную работу, видеться с Лешей я стала редко. После очередного скандала я опять ушла из дома. У Саши в соседнем подъезде жили родственники, дядя Володя с женой, их дочь вышла замуж и переехала к мужу, Когда она родила двойню, родители переехали к ней помогать с детьми. Квартира пустовала, и Саша сам предложил мне пожить там в надежде, что я успокоюсь и вернусь к нему. Я согласилась.
Так мы жили с Сашей в одном доме в соседних подъездах. Отношения с Лешей возобновились, только встречались мы с ним не днем, а вечером, после работы. Он часто оставался у меня ночевать. Как свое отсутствие он объяснял жене – меня совершенно не интересовало.
В один момент ему надоело врать. Как обычно, придя домой под утро, он заявил жене, что любит другую и уходит. Этого я не ожидала. Я никогда не просила его уйти от жены! Но через три дня события развернулись в обратную сторону. Он сказал, что ему очень жалко жену и что он возвращается в семью. А нам с ним необходимо расстаться. Он произнес это, и у него потекли слезы. Я сидела молча. Когда я пришла в себя, произнесла:
– Я не уважаю тебя за то, что ты рассказал своей жене, что любишь другую, тем самым причинив ей боль и страдания. И ее не уважаю за то, что не выгнала тебя после этих слов!
Я вышла из машины, хлопнула дверью и ушла домой. Со мной было что-то ужасное. Мне хотелось умереть. Через час у меня дома уже был консилиум из моих подруг. Прибежала Линка, приехала Света из Химок, Оля Федотова привезла огромные бутылки с валерьянкой. Все спорили и кричали на кухне. Кто-то говорил, что Поляков – козел и еще пожалеет. Кто-то убеждал меня, что он вернется, вот увижу. Я же лежала на диване, уткнувшись в подушку, лишь бы не слышать их. Ближе к вечеру дебаты закончились, и все разошлись по домам.
Наступила ночь. О сне мне можно было и не мечтать. От одной только мысли, что мы больше не увидимся, мне становилось дурно. За полтора года наших отношений я приросла к нему кожей и мясом. Мне было больно до такой степени, что эту боль невозможно передать словами.
Через час мне стало совсем плохо, и я позвонила Саше в соседний подъезд. Он тут же прибежал. Взял мою руку и сказал, что пульс бьется с бешеной скоростью. Саша налил мне успокоительное из Ольгиных запасов, и я уснула. Это был шанс, и он тут же им воспользовался. Каждый день он приходил трезвый и заботился обо мне. У нас была Настя, и я решила, что так будет лучше для нее, если я дам ему еще один шанс, хотя и знала, что всегда после примирения все возвращается на круги своя. «Потом будет потом», – подумала я.
Конец ознакомительного фрагмента.