До и после тебя
Шрифт:
Лучшая защита – нападение! Когда в комнату зашел один из них, я резко заявила: «Я требую, чтобы вы меня посадили в такси! Я женщина Германа Морина!» И меня тут же отправили домой.
Дома я плакала и злилась на Сергея, думая, что все это случилось из-за него. В тот момент я еще не знала, что моего молодого человека уже нет в живых. Как оказалось, его убили на бандитских разборках. Об этом я узнала лишь через несколько лет… Да, это были лихие девяностые…
В «Future» я больше не ездила. В Москве и без того много ресторанов. Тогда я была уверена, что Сережа бросил меня. Нашла какой-то ресторан под
– Не боитесь после шампанского садиться за руль? – спросила я.
– Нет, не боюсь. У меня на улице машина с личным водителем, – спокойно ответил мужчина.
«Интересный персонаж», – подумала я. Мы вышли на улицу, сели в автомобиль и поехали в сторону Химок. По дороге я написала ему свой номер телефона. Доехав и обменявшись любезностями, я пошла домой и легла спать.
Геннадий был очень взрослый и, по моему мнению, не очень привлекательный мужчина, но его статус и количество денег компенсировали его недостатки. Он, как оказалось потом, работал заместителем директора «Газнефтепрома». К моему подъезду приезжал его личный водитель, отвозил меня в нужный ресторан, а затем мы с Геной отправлялись в отель или на квартиру.
Через две недели нашего общения на мне красовалась шуба из песца. Я думаю, что тогда в Химках я единственная ходила в такой роскошной шубе. Дальше поступило предложение еще круче:
– Ольга, я хочу устроить тебя к себе на работу.
– Но у меня есть работа.
– Ты работаешь неофициально. Я же устрою тебя по трудовой. Будет зарплата, на работу ходить не нужно, а со мной сможешь ездить в командировки. Завтра же захвати свою трудовую книжку.
– Ого, вот это новость! – обрадовалась я.
Так у меня появилась запись в трудовой. Я была принята на должность секретаря. Денег у меня было столько, что тратить порой их было не на что.
Через месяц Гена решил купить мне машину. Я позвонила Юре, другу Вадима, и тот записал меня в школу вождения в Химках. Отучившись пару месяцев, как и положено, я даже не переживала об экзаменах, ведь Юра был начальником школы. Он меня назначил председателем группы, в которой я училась, и по дружеской просьбе я сидела и проверяла билеты по ПДД на экзаменах.
После получения прав Геннадий заявил, что мне нужно оформить загранпаспорт, потому что мы летим в Венгрию. После Венгрии у него дела в Штатах – там я ему тоже была нужна.
– Да, я тебе квартиру снял. Думаю, так будет лучше. Мебель завезут завтра.
То, что я получила много подарков за такой небольшой срок, для меня не было удивительным. Ведь я была молоденькой девочкой, а Геннадий – очень взрослым и серьезным. Но это был не единственный его «недостаток» – он был женат и имел двух детей. Я знала, что он никогда не разведется.
Гена всегда говорил, что при такой должности и в столь опасные времена он просто не знает, сколько ему осталось жить. Меня это не очень расстраивало: я не хотела за него замуж и не испытывала к нему нежных чувств. Иногда мне казалось, что Геннадия я ненавижу, но я не показывала
Вскоре я переехала на квартиру, снятую для меня. Двушка, обставленная новой мебелью и оплаченная на год вперед, казалась мне грустным помещением. Тогда я позвонила Наде и предложила переехать ко мне. Она с радостью согласилась.
Переселение прошло быстро. Это были самые замечательные времена. Мы жили, как две сестры в истинном понимании слова.
Ах, если бы с Ларисой сложились такие же отношения, может, и жизнь у всех нас сложилась бы иначе. Почему о ценностях семьи мы задумываемся с великим опозданием? Пока мы живы, многое можно исправить. Когда ты умер, остается только прощение, особенно когда речь идет об отношениях между родителями и детьми…
Что интересно, у Нади на тот момент были отношения по такому же сценарию, как и у меня. У нее был «папик», который полностью содержал и Надю, и ее семью. Тогда мы с ней решили, что раз мы не любим своих ухажеров, так пусть они работают, содержат нас, а мы будем делать все, что захотим. Где работал мужчина Нади, я не знала, но подозревала, что это тоже был «непростой» человек, а потому лишних вопросов не задавала.
Надя скрасила мою жизнь. Она заменила мне и мать, и отца, и друзей, и всех-всех на свете.
Я часто вспоминала о Сереже и понимала, что все, что происходит сегодня с Геннадием, – это не по-настоящему. Мне хотелось любви и нормальных родных отношений. Геннадий начал понимать это. Он взрослый мужчина и чувствовал с моей стороны холод и безразличие. Когда мы разговаривали, я могла смотреть в сторону и абсолютно его не слушать.
В какой-то день мы оформили мне загранпаспорт. Мы приехали в центр на Пушкинскую, зашли в помещение, где делали фото на «загранник». Посмотрев на стенд с образцами работ, я увидела фото Аллы Пугачевой, красующееся среди многих других, что меня уже совсем не удивляло. Меня сфотографировали, и мы уехали.
Через несколько дней мы с Геной должны были лететь в Будапешт. Утром за мной заехала машина и отвезла к месту встречи. Как оказалось, мы летели не одни: с нами летел директор Станислав Крутов. Мужчины сели в машину, но в аэропорт поехали не сразу – подъехали к какому-то дому, вышли из машины и позвонили в дверь одной из квартир. Нам открыла молодая девушка Нина. Я поняла, что это любовница Станислава. Она быстро закончила сборы, мы спустились и поехали в аэропорт.
Я впервые летела на самолете, и это было ужасно: самолет попал в сильную турбулентность, Нина то и дело бегала в туалет: ей было плохо. Но и с лба мужчин стекал пот. Все это было похоже на крутое пике.
Все же мы долетели и заселились в пятизвездочный отель «Хунгари». На следующий день все разбежались кто куда, в основном по магазинам. Мне выделили денег и сказали купить все, что захочу, и прийти к пяти часам к отелю.
– Как я узнаю, сколько времени? По-русски никто не говорит.
– Так иди и купи себе часы, в чем проблема? – воскликнул Гена.
Так у меня появились первые часы, они же и последние: никогда не любила их носить. Купив сапоги и кучу шмоток, каких не было в Москве, к назначенному времени я вернулась в отель. Там меня ждали Гена и его компания. Поужинав в ресторане, мы разбрелись по номерам.