До горького конца
Шрифт:
— Это был какой-то квадратный ящик, когда я купил его, — сказал он, — не понимаю, как в нем жили люди, — но мне удалось сделать из него нечто порядочное и придать ему характер. Я люблю, чтобы в доме отражалась индивидуальность его обладателя и надеюсь, что никто не войдет в мое жилище, не сказав себе: тут живет старый солдат англо-индиец. Надеюсь, что вы будете обедать с нами, — сказал полковник.
Сэр Френсис поколебался, но вспомнив, что Сибилла ждет его, отвечал:
— Нет, благодарю вас. Я остался бы с большим удовольствием, но живу с сестрой, и она будет ждать меня к обеду.
— Или, если хотите, я пошлю, к ней верхового
При этом воззвании, в обвитом виноградными лозами окне прямо показалась здоровая, краснощекая матрона. Ее лицо, обсыпанное мучною пылью, напоминало красную луну, подернутую прозрачным облаком.
— Что это вы, сэр? Да вы же сами заказали сегодня утром обед.
— Правда, Джаксон, но человеческая память слаба, Этот джентльмен будет обедать с нами.
— Но, право, — начал было сэр Фрэнсис.
— Это уже решено, государь мой. Я пошлю моего мальчика верхом с извинением к мисс Клеведон. Ну, Джаксон, будьте категоричны. Во-первых, красный глинтвейн из мадеры?
— Точно так, сэр.
— Летом я не терплю суп, сэр Френсис, как условную бурду, отвлекающую внимание кухарки от рыбы. Potage a la reine [9] , подправленный толченым миндалем, еще куда ни шло, и суп с зеленым горошком тоже вещь съедобная. Я позволяю Джаксон делать их, когда она в духе и может поручиться за мягкость пюре. После глинтвейна заливное из раков, Джаксон?
— Точно так, сэр, — отвечала кухарка, улыбаясь.
— Не забудьте подбавить толченых кокосовых орехов. После заливного?
9
Potage `a la reine (фр.) — «суп королевы», суп-крем из курицы с миндалем и гренками ( прим. верстальщика).
— Жареная дичь.
— В полутрауре, то есть в белом соусе с трюфелями. Не жалейте трюфелей. Джаксон, убейте откормленного тельца для моего друга, сэра Френсиса Клеведона. А тетерева есть?
— Как же, сэр. Вы сами купили сегодня утром целую связку.
— Да, помню. Все самые молоденькие птички. Я всегда сам хожу перед завтраком в Вельс, сэр Френсис, и сам выбираю для себя провизию. Мошенники купцы скорее повесятся, чем покажут мне какую-нибудь дрянь. Берегите хлебные крошки, Джаксон, и вы дадите нам абрикосовое пирожное и суфле с пармезаном. Так как же, сэр Френсис?
— Если я буду иметь честь обедать с вами, полковник, я отошлю домой моего грума, чтобы он предупредил сестру, — сказал сэр Френсис, думая о мисс Крузо и надеясь с ней познакомиться.
— И прекрасно. Я покажу вам мой сад, и мы зайдем мимоходом в конюшню и отыщем вашего грума.
Сад был столь же оригинален, как и дом, и при устройстве его имелся в виду комфорт наполнявших его животных, а не его обладателей. Был в нем грот из камней на берегу небольшого прудика, в котором, к невыразимому наслаждению полковника, играла ручная выдра, были клетки с птицами, искусно замаскированные зеленью, для того чтобы ввести пернатых обладательниц в заблуждение, что они
Конный двор находился рядом с домом, и в нем фантазия полковника изощрялась над сеновалом, который он обратил в биллиардную, доступную только по наружной лестнице, в стиле лестниц английских шале. Полковник держал только пару верховых лошадей, для себя и для дочери, пони и маленькую коляску, которую называл своим паланкином; большая же часть конного двора была занята фазанами. Отыскав грума, сэр Френсис отправил его к сестре и, успокоившись на ее счет, пошел с полковником осматривать его дом и слушать его длинные рассказы о различных трофеях и редкостях, украшавших комнаты.
Когда гость уже начинал терять надежду достигнуть когда-нибудь апартаментов мисс Крузо, полковник Давенанг неожиданно отворил дверь в таком углу, где всего менее можно было ожидать дверь, и ввел своего гостя в гостиную. Это была маленькая, низкая комната, с стеклянную дверью, занимавшею целую стену и отворявшеюся на большую веранду. Веранда, вымощенная разноцветными изразцами, была много больше и выше гостиной, и тут на одном из оттоманов, сидела молодая девушка с книгой в руках и с парой собак у ног.
То была мисс Крузо. Она отложила в сторону книгу, встала и встретила отца прелестною улыбкой, часть которой досталась и на. долю сэра Френсиса, когда его представил ей отец. Видя мисс Давенант в первый раз лицом к лицу, сэр Френсис решил, что она красивее, чем он ожидал. Открытое молодое лицо с серыми глазами и черными ресницами, волнистые темные волосы, небрежно зачесанные назад, большой белый лоб, величественная осанка, все это произвело на него впечатление безукоризненной красоты. Не зная, что сказать, он сделал несколько избитых замечаний о Бунгалло, о доме, о саде и о зоологических коллекциях, но чувствовал себя не так свободно, как всегда. Только мало-помалу, усевшись на диван, и подружившись с молодою гончей, оказавшеюся очень кроткого нрава, пришел он в себя и начал знакомиться с мисс Давенант.
Отец звал её Жоржи. Славное имя и как идет к ней, думал сэр Френсис. Она походила на мальчика своими манерами, но в них не было ничего грубого или резкого, а только грациозная свобода благовоспитанного школьника Итона. Она никогда не жила в пансионе, не была даже никогда под влиянием гувернантки. Она выросла, как росли деревья в рассаднике полковника. Время от времени к ней ходили учителя учить ее разным предметам, но большею частью учил ее, или только намеревался учить, сам полковник.
Сэр Френсис остался обедать и просидел до одиннадцати часов вечера и к концу дня он и мисс Давенант стали такими друзьями, как будто знали друг друга уже много лет. Полковник рассказал несколько долгих историй об индийских кампаниях и в течение часа сделал краткий очерк карьеры своего отца, полковника Давенанта. Как ни внимательно слушал сэр Френсис эти рассказы, но в промежутках он успел познакомиться со вкусами и привычками мисс Давенант, расспросил ее, в какое время она катается, куда ездит, чем занимается, конкурирует ли она на сельских цветочных выставках, посещает ли бедных или исключительно посвящает себя животному царству.