До дрожи
Шрифт:
— Мажорка, да? — урчит, наклоняясь ближе, и каждый звук горячим влажным потоком воздуха оседает на моём лице.
Я бы уже давно заорала "помогите", но здесь нет совершенно никого, все на пляже у костра в нескольких сотнях метрах…
— Извращенец, да? — шепчу нервно, чувствуя, как внутри всё натягивается струной и начинает отчаянно звенеть.
— Ничего подобного, всё по классике или по обоюдке, — бархатно уверяет меня Артём.
— Тогда по классике и обоюдке бери деньги и забудь о моём существовании.
—
Невысказанный вопрос "А что берешь?", как и ответ на него, повисают в воздухе.
Молчим.
Но если я все эти секунды судорожно пытаюсь сообразить, как правильно задать ему вопрос, что он от меня тогда хочет, чтобы было понятно сразу, что интим бесполезно предлагать, то Артём похоже вообще никуда не торопится.
У него даже тело будто расслабляется, волны напряжения сменяются вальяжной силой, а взгляд золотисто-карих глаз вдумчиво путешествует по моему лицу и декольте с каким-то слишком плотоядным любопытством.
— Так и будем стоять? — не выдерживаю через полминуты.
— Приглашаешь к себе? Наконец! — тут же оживает, — Ты наверно не очень учишься, да, Алис? Медленно соображаешь что-то…
Расплывается в ленивой улыбке, довольный своей дебильной шуткой. За что и получает удар кулаком в будто железный левый бок.
— Эй, а если отвечу? — ржет, дернувшись.
Только ржет! А у меня костяшки ноют…Больно!
— Кроме денег мне предложить тебе нечего, — подношу ко рту свой кулачок и на автомате облизываю ушибленные места.
Зря… Тут же резко перестаю это делать, так как у Артёма, наблюдающего за мной, взгляд становится пугающе поплывший. По спине пробегают будоражащие мурашки.
— Так третий или четвертый? — глухо интересуется парень, дернув кадыком.
Хлопаю глазами, не сразу понимая, о чем он.
— Ну скажи, что четвертый, я пятерик выиграю, — устремляет взгляд мне в декольте.
— Четвёртый, — бормочу, заливаясь душным румянцем. Это как-то унизительно…
— Да, я знал! — тихо счастливо орет, — Свои?
— Свои! Всё, ты отстаёшь? — раздражаюсь от его почти детской радости.
Облизывается. В карих глазах черти пляшут.
— Почти, Алиса…Теперь ты снимаешь лифон при мне, светишь природной четверочкой, потом фоткаем бирку, чтобы доказать, и я прощаю тебе телефон, хрен с ним, — расплывается в похабной улыбке.
— Совсем уже? — шокировано выдыхаю.
— Как хочешь, — тут же пожимает плечами и отступает на шаг, давая мне наконец нормально вдохнуть.
От него было так жарко, что я мгновенно зябко ежусь, почувствовав контраст от порыва прохладного ночного ветерка.
Артём делает ещё шаг от меня в темноту.
— Ты куда? — не понимаю.
— Как куда?
— Нет, стой!
— Значит согласна? — чуть склоняет голову набок и засовывает руки в карманы синих плавательных шорт.
Я молчу, скобля нижнюю губу зубами. Чёрт…!
— Так, я показываю бирку, и мы…
— Ты показываешь сиськи, сфоткаем для парней бирку, и я забываю про телефон, — деловито уточняет, перебивая.
— А видео?
— А про видео я ещё не придумал, — чешет подбородок, облизывая меня взглядом с ног до головы с таким видом, будто я забыла одеться, — Ну, что пошли? — качает головой в сторону входной двери моего домика.
Сжимаю и разжимаю кулаки, не зная, что делать вообще. Чёрт…
— Считаю до трёх, — нараспев сообщает этот гад, делая ещё шаг от меня, — Раз… Два…
— Клянись, что никто не узнает! Просто я дала тебе лифчик сфоткать и всё!
— Без Бэ, — расплывается в хищной самодовольной улыбке.
5. Артём
Рыжая стерва с ржачной фамилией пару секунд пытливо смотрит мне в глаза, словно пытаясь поковыряться в черепной коробке, и наконец, качнувшись, решительно направляется к домику.
Бля, я не думал, что это будет так легко!
Спасибо домашнему вину деда Коли, живущему тут неподалеку. Уже четвертый год не подводит. Вижу по тому, как нетвердо ступает эта королевишна, что она в говно, только сама этого не понимает. Конечно, пойло вкусное, сладенькое, пьётся легко…
Ничего, завтра наутро поймёт, и кому-то будет очень — очень стыдно, да, Цветочек?
Не удивлюсь, если умотает с практики первый же поездом обратно, хотя не хотелось бы. Забавная… И такая секси, ух!
Не могу ничего с собой поделать, да даже и не пытаюсь. Жадно пялюсь на неё, раздевая глазами. Это легко, потому что на ней какой-то дурацкий белый сарафан в цветочек, который просвечивает в тусклом электрическом свете одинокой уличной лампы.
Короткий, с кружевными рукавчиками на плечах, из-за чего видно задорные розовые бретельки лифона. Они натянуты так, что сложно не думать, какое тяжелое богатство им приходится поддерживать.
Мой взгляд опять прилипает к её декольте. Эти мерцающие во тьме полушария с проступающими тонкими венками под будто прозрачной нежной кожей…Бл…Во рту опять слюны выделяется столько, что тянет сплюнуть.
Но не при дамах, да? Лучше подожду и, возможно, смогу их облизать. И не только их…
Рыженькая, там ты ведь тоже рыженькая?
— Только попробуй меня тронуть и сядешь на пятнадцать лет, понял? — воинственно рычит Лютик, перехватывая мой плотоядный взгляд.
Ха! Напугала…Сама попросишь!