До дрожи

Сакру Ана

Но я лишь прячу ухмылку, опустив голову, и вскидываю вверх руки типа сдаюсь.

Смеряет меня подозрительным взором, прежде чем повернуть дверную ручку и войти внутрь. Вслух не приглашает, лишь оставляет дверь приоткрытой, но мне и этого достаточно. Спешу за ней. От адреналина уши закладывает.

Даст?!

С виду прямо хозяйка Медной горы и такая же мегера, но то, как она к Янычу липла, как бы намекает, что эта кошечка очень даже может быть ласковой и послушной.

Она и правда на кошку похожа… Огненно— рыжая, с россыпью

веснушек на надменно вздёрнутом курносом носу, миндалевидные глаза не голубые, а почти синие — в первый раз вижу такие, хотя возможно это просто линзы. В меру полные мягкие розовые губы, фигура как гитара, ноги длинные, хоть сама невысокая, и эти её буфера…

Опять тону в вырезе цветастого сарафана, лишь мельком оглядев домик внутри.

Да и смотреть тут не на что — за четыре года летней практики я их изнутри все изучил. Обшитые крашеной доской стены, две двухъярусные кровати, умывальник, тумбочки, в углу общий шкаф. Унылое дерьмо. Лучше уж жить в палатке, как по мне, чем в этой казарме без кондиционера.

— Какая твоя? — интересуюсь у рыжей, кивая на кровати.

— Тебе зачем?

— Хочу устроиться поудобней для представления. Покажешь же класс, да, Лютик? — подначиваю её.

Она так забавно краснеет от злости, что невозможно остановиться, кончики ушей уже как свекла. И синие глаза натурально мечут пьяненькие молнии. Такую бы энергию, да в горизонтальную плоскость…

Не дождавшись ответа, где она спит, падаю на ближайший нижний ярус и устраиваюсь полулежа, упершись локтями в матрас и широко разведя колени, чтобы хоть немного скрыть стояк на неё, который уже слегка утомил.

У меня он ещё с поезда…Красивая…

Не была б такой козой, уже б бежал как дурак в город пять километров, чтобы притащить ей розочки и мороженое.

— Чувствуй себя как дома, — язвит рыжая, смотря на то, как я развалился на чьей-то кровати, а сама себя руками обнимает. Нервничает…

— Я уже, — улыбаюсь, впиваясь глазами в её лицо. Краснеет, ярко так, — Ну и где обещанное шоу?

— Ты такой козлина, — почти жалобно бурчит.

— Давай, как укольчик, раз и всё, — игнорирую просительные нотки в её голосе.

Пусть знает, кто тут альфа по расписанию.

Мне тоже немного пьяно и по— злому весело. В следующий раз не будешь сходу грубить незнакомцам, да, Цветочек?

Лютик… Что это за фамилия вообще? Дурацкая.

Хотя ей по-своему идёт. Она вот точно не нежная фиалка. А как раз этот живучий ядовитый цветок.

Алиса Лютик…

Её имя и фамилия оказываются последними связными словами у меня в голове, потому что дальше рыжая, глубоко и судорожно вздохнув, тянет рукавчики сарафана вниз, глядя мне прямо в глаза.

Ох-ре-неть…

У меня яйца поджимаются от её затуманенного взгляда под томно прикрытыми веками.

Что уж говорить о том, какое впечатление производит медленно показывающееся розовое кружевное нечто, наполовину скрывающее её грудь. Окружности такие мягкие

и полные даже с виду, что у меня кончики пальцев начинает нещадно колоть, а давление стремительно пробивает отметку двести.

Кажется, над кромкой белья виднеется начало светло-розовых ореол, и я смотрю туда так, что глаза режет сухостью. Моргну когда-нибудь потом…

Я, конечно, видел женские сиськи, и даже вполне симпатичные, но это просто десятка по порно — шкале.

Ещё и рыжая делает всё так медленно-о-о…

Нервно облизывает губы, ведет худенькими плечами, демонстрируя тонкие ключицы, и молчит, сверля меня кажется таким же поплывшим от жара момента взглядом.

Или она просто пьяна и не совсем соображает, что творит. Или соображает и тоже хочет трахнуться.

Я за последний вариант, если что!

Когда Алиса заводит руки назад, чтобы отщёлкнуть застежку бюстгальтера, я почему-то вскидываю взгляд вверх и смотрю ей прямо в глаза.

Просто её порозовевшее от смущения и возбуждения лицо — это тоже вдруг секс, причем не меньший.

И мне хочется, чтобы она поняла, как я её хочу. И хочется, чтобы уступила, а покусаемся потом.

Или больше кусаться не будем… Я не очень соображаю сейчас…

Она четко улавливает мою эмоцию. В синих глазах с поволокой мелькает чувственное торжество.

Конечно, я наверно преданного пса напоминаю, только что язык не высунул, а хвост вот дрожит и натурально пытается биться в штанах.

Так что полностью осознавшая свою власть, девчонка уже уверенней ведёт плечами, сбрасывая с них бретельки, и даёт лифчику медленно упасть ей в руки.

Отслеживаю его путь и застываю, упершись взглядом в Алискину роскошную, нежную грудь. Во рту пересыхает. Зачарованно пялюсь на то, как светло — розовые соски съеживаются и темнеют от моего внимания. Представляю, что будет, если дотронусь…И ниже…М-м-м…

Но нельзя. Обещал. Я же не насильник. Вот бы сама…

Дышать получается только шумно и часто, от фантазий ведёт. Поднимаю глаза к её лицу — она вся болезненно пунцовая, но в глазах мерцает превосходство. Молча взглядом спрашиваю разрешение сделать следующий шаг.

Просто намекни, Цветочек…

Залюблю и забуду, какая ты злюка. В сторону Яныча потом даже голову не повернешь. Дава-а-ай…!!!

Нутром чую, что всё понимает и тоже плывет. Возбуждение мощными волнами от неё…Ну?!

— Всё, насмотрелся? — вдруг с холодной издёвкой фыркает Алиса и, резко разрывая наш зрительный контакт, прикрывает грудь руками, бросив мне в лицо бюстгальтер, — Фоткай бирку и вали, извращенец-Артём-или-как-там-тебя.

6. Артём

Бах. Ледяной душ, и я как оплеванный.

Секса не будет — я понял.

А жаль…

Удушающее возбуждение смывает на раз, оставляя лишь лютое желание подточить этой кошке когти.