До безумия
Шрифт:
Платье Фебы из зеленого батиста было измято, но не порвано; из прически выбилось несколько длинных золотисто-рыжих прядей, однако следов насилия или побоев виконт не заметил и, стараясь, чтобы это было не слишком заметно, с облегчением вздохнул. Фиалковые глаза Фебы сияли, в них не было выражения боли, и это окончательно убедило его в том, что злодей не успел причинить его возлюбленной большого вреда.
– Как вы себя чувствуете? – ласково спросил он.
– О, со мной все в порядке. – Казалось, Феба уже снова была полна сил и энергии. – Я ударила того негодяя по голове ночным горшком, но промахнулась. Потом я хотела
Поговорить? Деверелл был весьма удивлен ее словами. Разве они и так не разговаривают каждый день… и каждую ночь? О чем, интересно, она хочет с ним поговорить теперь?
Феба перевела взгляд на дверь.
– Куда исчез Джервис? – неожиданно спросила она. – Кажется, он хочет кому-то сообщить обо мне?
– Сейчас в этот дом явились все мои друзья во главе с Далзилом. – Деверелл усмехнулся. – В данный момент они беседуют с Лоутером, а как только узнают, что вы находитесь в безопасности, тут же возьмут его за горло. Возможно, это уже произошло, так что мы можем беспрепятственно присоединиться к ним. – Еще раз оглядев тесное помещение, виконт взял Фебу за руку и направился вместе с ней к двери.
Постучав в дверь кабинета, Джервис смело переступил порог.
Сидевший у массивного письменного стола Далзил мгновенно повернулся, взглянул на него и, сразу все поняв, незаметно кивнул стоявшему у стены Тристану и расположившемуся рядом с ним Кристиану.
Закрыв за собой дверь, Джервис не спеша подошел к своим товарищам.
– Ну вот мы и нашли мисс Маллесон, – сообщил он так спокойно, будто говорил о самом обычном деле. – Ее держали в потайной комнате.
– Неужели? – Далзил презрительно посмотрел на Лоутера. – По-моему, милорд, на этот раз вы поступили крайне неблагоразумно.
Лоутер побледнел.
– Не знаю, о чем вы тут толкуете, – заявил он, явно не желая сдаваться. – Если вы намекаете…
– Время намеков закончилось. – Далзил говорил, не повышая голоса, но вряд ли кто-нибудь осмелился бы остановить его. – Хотите, я расскажу вам все, что нам уже известно о вас?
Сделав небольшую паузу, Далзил подробно изложил доказательства причастности Лоутера к похищению восьми девушек. Кристиан, Тристан и Джервис молча слушали, не сводя глаз с хозяина дома.
Поняв, что шансы найти поддержку у кого-нибудь из присутствующих равны нулю, Лоутер сник. Его лицо осунулось; казалось, он стареет прямо на глазах.
– С кем из торговцев живым товаром вы связаны? – сурово спросил Далзил, закончив свой рассказ.
Лоутер растерянно заморгал, но затем собрался и заявил надменным тоном:
– Бог с вами, я не общаюсь с подобными людьми!
– Похвальная точность. Вы действительно не общаетесь с ними, а только получаете от них деньги. Расскажите же нам, как вы держали связь с бандитами и каким образом к вам поступали деньги?
– Ну, допустим, мне помогал мой подопечный, Малколм Синклер, – поколебавшись, буркнул Лоутер.
Далзил на мгновение замер, как хищник перед прыжком; его голос стал мягким и вкрадчивым.
– Ваш подопечный? Неужели? Исправьте меня, если я ошибусь.
Лоутер кивнул.
– Стало быть, это вы вовлекли его в преступный бизнес? А может, он занялся им по своей воле?
Хозяин дома презрительно фыркнул.
– Малколм – всего лишь пешка, и не более того; он делает то, что я ему скажу. Выполняя мои приказы, он вступал в контакт с торговцами и похитителями, действовал как курьер, доставляя деньги.
– И это все?
Генри поджал губы, но все же, поколебавшись, продолжил:
– У Малколма есть сверстники, с которыми он подружился во время учебы в Итоне и Оксфорде; они являлись отличным источником информации о смазливых горничных. Молодые люди любят разговаривать на такие темы, и Малколм исправно доставлял эти сведения мне, и уже я решал, использовать их или нет.
– Значит, всеми действиями Синклера управляли вы?
Лоутер выпятил губу.
– Малколм – слабый безвольный болван; он довольно сообразителен, но нерешителен, робок и инертен. Он все время перестраховывается и боится сделать самостоятельный шаг; разработав смелый план, он никогда по своей воле не возьмется за его осуществление.
– Возможно, было бы лучше, если бы вы следовали его указаниям, а не наоборот, – хмыкнул Далзил.
Хозяин дома молчал; теперь он сидел ссутулившись, и его лицо стало серым от страха.
– Я попросил бы вас, джентльмены, – Далзил обернулся, – на несколько минут оставить меня наедине с лордом Лоутером.
Восприняв слова Далзила, произнесенные тихим бесцветным голосом, как приказ, присутствующие при допросе джентльмены молча направились к двери, а Лоутер остался сидеть за письменным столом с мертвенно-бледным лицом и потухшим взглядом, устремленным куда-то вдаль. За его спиной па стене висели дорогие старинные пистолеты – экспонаты той самой знаменитой коллекции, ради которой этот человек когда-то был готов на все.
Когда дверь закрылась, в комнате установилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
– Итак, милорд? – наконец произнес Далзил, и от этих простых слов на Генри пахнуло могильным холодом.
Он медленно поднял взгляд, затем отвернулся. Сэр Генри Хьюберт Лоутер отлично знал, что на вопрос Далзила существовал только один ответ.
Некоторое время виконт и мисс Маллесон сидели в креслах в просторной гостиной, которая теперь была ярко освещена, затем виконт вдруг вскочил и начал беспокойно расхаживать из угла в угол. Ему хотелось как можно более жестоко отомстить Лоутеру за страдания любимой, но холодный голос разума подсказывал, что будет лучше, если злодея накажут другие, и по всей строгости закона. К счастью, роль судьи уже взял на себя Далзил, и вряд ли можно было найти для этого более достойного и справедливого человека.
Феба пила чай, который подал ей дворецкий. Когда виконт, расспросив ее, узнал, что этот человек помогал своему господину прятать пленницу в потайную комнату, его охватило желание избить негодяя, но он сдержался. Работа в агентстве научила Деверелла лучше понимать слуг, которые зависели отсво-иххозяев и часто вынуждены были поступать против собственной воли, выполняя их приказы. В конце концов он решил рассказать Скэтчеру и Бертлзу о причастности дворецкого к похищению Фебы и предоставить им право определить участь этого человека.