До безумия

Лоуренс Стефани

Стоя у спинки кресла, в котором сидела Эдит, Феба строила фантастические планы о том, чем они займутся сегодня с Девереллом, учитывая то, что дом леди Госфорт был довольно удобным для тайных любовных свиданий. Она сгорала от нетерпения, поджидая возлюбленного.

Когда мистер Кэмберли подошел к ней, чтобы пригласить на танец, Феба вежливо отказала ему: у нее теперь стало вызывать досаду то, что джентльмены претендовали на ее внимание.

Решив перестраховаться, Феба послала виконту записку с сообщением о том, что она ждет его

на балу в доме леди Госфорт. Конечно, он мог неправильно истолковать ее поступок, но не это было важно – главное, он приедет на бал и встретится с ней.

Виконт переступил порог бального зала леди Госфорт в половине одиннадцатого, и Феба сразу устремилась к нему.

Заметив ее, виконт зашагал ей навстречу.

– Добрый вечер, мисс Маллесон. – Он поцеловал ее руку. – Мне передали вашу записку, и вот я здесь. Что случилось?

Феба вздохнула.

– Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Пойдемте.

Она взяла Деверелла под руку и повела в глубину зала.

– Может, скажете хотя бы, о чем речь и куда мы идем?

– Сейчас увидите.

В этот момент Мария Крэнбрук стала оживленно махать им рукой, подзывая их к себе. Немного поболтав с ней, он двинулись дальше, и через некоторое время Деверелл понял, что Феба ведет его к двери в дальнем конце зала. Оглядевшись по сторонам, он с облегчением убедился в том, что на бал к леди Госфорт съехалось очень много гостей и в такой плотной толпе вряд ли возможно следить за передвижением какой-либо пары.

И все же его тревожило одно обстоятельство: не вызовет ли исчезновение Фебы негодования у светских матрон? Хотя обычно они закрывали глаза на подобные инциденты, в сложившейся ситуации инициативу проявила дама, а не джентльмен и ее дерзость не могла не настораживать.

– Что вы хотели сказать мне? – снова спросил он.

Дойдя до двери, Феба распахнула ее.

– Вы все узнаете, как только мы останемся наедине.

Деверелл без колебаний последовал за ней, и вскоре они оказались в полутемном коридоре.

– Следуйте за мной, – распорядилась Феба.

– Я готов, но все же я хотел бы знать, куда мы идем? – шагая рядом с ней, упрямо твердил Деверелл.

– Туда, где нам удобно будет вести разговор. А сейчас, прошу вас, молчите: я не хочу, чтобы нас услышали.

Виконт кивнул, словно обещая хранить молчание; действия Фебы разжигали в нем любопытство.

Они долго шли по запутанному лабиринту коридоров здания, которое было построено несколько столетий назад, и наконец, достигнув подножия неширокой лестницы, начали подниматься по ней.

Феба искоса посмотрела на виконта.

– Ничего не бойтесь; я часто бываю здесь. – Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, она продолжала подниматься по пологим ступеням; Джослин следовал за ней, не сводя глаз с ее слегка покачивавшихся на ходу пышных бедер, скрытых от посторонних взглядов нарядом из золотистого шелка. Его рука сама потянулась к ее ягодицам, но он усилием воли все же сумел

отдернуть ее.

Феба казалась чем-то сильно озабоченной; она наверняка неспроста послала ему в клуб «Бастион» записку с просьбой явиться на этот бал, и сейчас ее, судя по всему, тоже терзали какие-то сомнения.

Поднявшись на верхний этаж, они миновали галерею и прошли по коридору в другое крыло здания, куда не доносились звуки музыки и голоса гостей.

Виконт без труда понял, что помещения этой части дома уже давно не используются; оглядевшись по сторонам, он заметил толстый слой пыли на столике, стоявшем возле стены.

Открыв дверь одной из комнат, Феба вошла внутрь, и Джослин последовал за ней.

– Закройте дверь, – распорядилась Феба.

Выполнив ее просьбу, Деверелл замер у порога и стал ждать.

В темноте вспыхнула искра, и через несколько мгновений замерцал язычок пламени. Когда фитиль лампы начал гореть ровно, огонь образовал круг света, разогнавший царивший в комнате полумрак.

Надев на лампу плафон, Феба повернулась к виконту, тогда как он с удивлением озирался вокруг, рассматривая комнату.

Ему еще ни разу не доводилось видеть столь странного помещения.

Стены комнаты были увешаны полотнищами тончайшего шелка с блестками; в глубине стоял диван, застеленный парчовым покрывалом, с горой атласных подушек на нем. Все убранство было ярким и по-восточному пестрым: здесь смешались алые, пурпурные, голубые и золотистые цвета. Скатерти, покрывала и занавески украшала шелковая бахрома, а медные лампы и высокие подсвечники – кисточки. Повсюду стояли маленькие инкрустированные столики из экзотических пород дерева, на потолке сияли позолоченные звезды.

– Что это за чудо? – немного придя в себя от изумления, пробормотал Деверелл.

– Будуар Кэтрин, одной из дочерей леди Госфорт, – невозмутимо ответила Феба. – Мы с ней близкие подруги, и, выходя замуж, Кэтрин, настояла на том, чтобы он был сохранен в прежнем виде.

Виконт хотел уже спросить, почему Кэтрин поступила подобным образом, но спохватился, решив, что это не его дело, однако его поразило то, что интерьер этой причудливой комнаты создан фантазией юной леди. Мисс Маллесон, по всей видимости, не находила в этом ничего странного, и это тоже озадачило его.

Неожиданно Феба подошла к нему и, встав на цыпочки, поцеловала в губы.

Деверелла охватило возбуждение, он почувствовал, как наливается его член. Он не ожидал такого поворота событий и был не готов к столь безрассудным ласкам. По-видимому, мисс Маллесон нарочно заманила его в ловушку, в которой он мог потерять контроль над собой.

Стоило огромных усилий заставить себя прервать поцелуй.

– И что дальше? – с любопытством спросил он.

– Мы можем зажечь все лампы, если пожелаете. Вы хотели, чтобы наше соитие произошло на кровати при ярком освещении, но если вам кажется, что здесь недостаточно светло, то…