До безумия

Лоуренс Стефани

Тропа начала петлять среди зарослей тенистых деревьев, где путников ждала приятная прохлада, это означало, что они близки к вершине холма.

Выйдя на небольшую полянку, Феба остановилась и взглянула вниз, туда, где простирались похожие на лоскутное одеяло поля арендаторов. Легкий ветерок развевал завитки, выбившиеся из ее высокой прически, и Джослин не мог оторвать от них глаз.

Как будто почувствовав его пристальный взгляд, Феба обернулась, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Феба первой нарушила молчание:

– Я слышала, что

вы завели в своих поместьях племенной скот и разводите чистокровных лошадей. Судя по всему, теперь вы вышли в отставку и вернулись к той жизни, которую прервала война.

Виконт улыбнулся:

– Мою судьбу изменило скорее полученное мной наследство, чем окончание войны и выход в отставку. – Он на мгновение задумался, затем, пожав плечами, продолжил: – Если бы не внезапная смерть моего дальнего родственника, я вряд ли вернулся бы к мирной, размеренной жизни: десять лет напряжения и кипучей деятельности способны изменить вкусы и пристрастия любого человека.

Слова виконта озадачили Фебу.

– А что вы думаете о принце-регенте? – внезапно спросила она. – Вы встречались с ним?

– С Принни? – Деверелл усмехнулся. – О да. Не могу сказать, что он очаровал меня…

Феба еще долго расспрашивала его о службе. Ее вопросы на первый взгляд казались беспорядочными, но Джослин чувствовал, что все они преследовали одну цель. Феба, по-видимому, хотела составить собственное представление о его характере и мировоззрении.

Он с готовностью признался ей, что самой сильной его страстью является любовь к чистокровным лошадям, на разведение которых он не жалеет ни сил, ни денег, а затем замолчал, ожидая, что Феба спросит, каким еще страстям он подвержен.

Однако этот вопрос был слишком очевиден, и, видимо, потому Феба не задала его.

К тому времени, когда они добрались до круглой беседки, стоявшей на вершине холма, Феба знала уже многое о Деверелле, но у нее было такое чувство, что виконт по-прежнему что-то скрывает от нее.

Они поднялись на круглую деревянную платформу, где стояла беседка, очень напоминавшая карусель, над которой располагался конусообразный навес.

Подойдя к парапету, Феба обвела взглядом живописные окрестности, а виконт, остановившись поодаль и пользуясь удобным случаем, стал наблюдать за ней.

От такой женщины, как Феба, можно было ждать всего, что угодно. Вряд ли она изменит свой взгляд на брак и примет его предложение руки и сердца. Виконт также не рассчитывал на то, что ему удастся уговорить ее стать его любовницей, но тем не менее надеялся, что она задумается над его словами.

Подойдя к Фебе, Джослин взглянул на открывавшуюся из беседки великолепную панораму. Отсюда как на ладони были видны усадьба и ее окрестности; до самого горизонта тянулись поля и простирались поросшие травой пологие холмы. Извивавшаяся между ними река лентой убегала вдаль.

Здесь они были наедине, и Деверелл решил, что в такой ситуации может позволить себе кое-какие вольности. Поддавшись искушению, он дотронулся до легких шелковистых завитков, и Феба, вздрогнув, крепче вцепилась в парапет беседки.

– Прекратите! –

Она бросила на виконта раздраженный взгляд.

– Но почему? Разве вам это не нравится?

Феба замялась.

– Нет! – наконец выдавила она.

Виконт усмехнулся, но все же убрал руку, и Феба тут же повернулась к нему, собираясь следить за каждым его движением; однако, когда он молча положил ладонь ей на затылок, ее бросило в дрожь.

Чувствуя, как напряглась рука Деверелла, Феба затаила дыхание.

Пальцы, лежавшие на ее затылке, дрогнули, и виконт ласково погладил ее по голове, словно имел дело с норовистой необъезженной лошадью.

Феба едва дышала, ее била нервная дрожь. Она не привыкла к прикосновениям мужчин, к любовным ласкам, они пугали ее.

В свои двадцать пять лет она еще ни разу не целовалась.

Разумеется, Джослин отлично понимал состояние «дичи», но ее реакция казалась ему слишком бурной. Впрочем, его тоже неудержимо влекло к ней. Но возможно, именно его смелость пугала Фебу, и к тому же она не могла так быстро решиться на близость с ним – ведь они только вчера познакомились. К такой женщине, как Феба, нужен был особый подход.

С трудом обуздав свои чувства, виконт заглянул в глубину сине-фиолетовых глаз. Нервы Фебы были напряжены до предела, но он не собирался целовать ее, его губы лишь чуть коснулись завитка у уха.

– Не пытайтесь бороться с влечением. – Он подождал, пока смысл его слов дойдет до ее сознания. – Не отталкивайте меня. Мои прикосновения могут доставить вам такое сильное наслаждение, какое вы еще ни разу в жизни не испытывали.

Поняв, что Джослин не собирается целовать ее, Феба сразу успокоилась.

– Не надо только делать вид, что вы заботитесь исключительно обо мне: вы сами не прочь получить наслаждение.

Джослин добродушно усмехнулся:

– Разумеется, и вы напрасно думаете, что я собираюсь это скрывать.

Всю обратную дорогу Феба чувствовала, как сильно колотится у нее сердце. Ей казалось, что она только что избежала смертельной опасности. Несколько минут назад ее едва не поглотило чудовище, следовавшее сейчас за ней по пятам, и этим чудовищем был вовсе не Джослин, а та искра, которая пробежала между ними.

Когда они пересекли лужайку и подошли к крыльцу, мысль о чудовище, представлявшем для Фебы реальную угрозу, окончательно созрела у нее в голове.

Она ненавидела Деверелла за дерзость и упорство, но еще больше ее нервировало вспыхнувшие между ними взаимное притяжение. Оно раздражало Фебу, внушало ей неуверенность в себе. Почему ее так неудержимо влечет к Девереллу, почему он кажется ей обаятельным и притягательным, почему она выделяет его среди остальных мужчин? Все это казалось Фебе чем-то необъяснимым. Даже его рассказ возбудил в ней любопытство; она не ожидала, что ее так сильно заинтересует жизнь и судьба этого человека. Феба боялась его прикосновений, его жгучих взглядов. Но может быть, этот страх неоправдан – ведь Деверелл не стал целовать ее, когда понял, что она не хочет этого…