Дни под солнцем
Шрифт:
— О да, кровать очень удобная. Мягкая и одновременно пружинистая. — Пиа чуть нервно рассмеялась.
Темные глаза потемнели еще больше, и Пиа ощутила его напряжение как свое собственное. Взгляд Валентино переместился с ее лица на ноги. Когда он заговорил снова, в его голосе послышались хрипловатые нотки.
— Рад за тебя. — Его взгляд остановился на ее фотоаппарате. — Ты такой же фотограф, как и твоя кузина?
— О нет, по сравнению с ней я просто любитель.
Он протянул руку:
— Давай
Ее первым инстинктивным желанием было отказаться — Пиа не любила фотографироваться, но она не хотела показаться невежливой.
— О, ну хорошо. — Она пожала плечами.
Пиа передала фотоаппарат Валентино, стараясь не коснуться его пальцев, и оглянулась — она стояла около розовой стены. Пиа прижалась к ней, как заключенный, приговоренный к расстрелу. Она чувствовала на себе его прямой взгляд и снова начала чуть ли не обливаться потом от охватившего ее волнения и — в который уже раз это с ней происходило! — поднимавшегося возбуждения.
Уголки губ Валентино немного приподнялись, через пару секунд он опустил фотоаппарат.
— Тебе надо немного расслабиться.
— Я расслаблена. — Пиа сделала попытку улыбнуться, хотя сама чувствовала — улыбка у нее вышла неестественной.
Валентино снова поднял фотоаппарат, сделал снимок, посмотрел на результат.
— Кажется, получилось, — произнес он и придвинулся к ней ближе, чтобы показать.
Пиа увидела свое глупо улыбающееся лицо, но получившаяся фотография ее занимала мало. Пию полностью поглотила собственная реакция на легкое прикосновение их тел друг к другу.
— И еще, — сказал Валентино, передавая ей фотоаппарат.
И прежде чем Пиа поняла, что это значит, он вытащил из кармана мобильник и сделал еще несколько снимков, удовлетворенно улыбнулся, спрятал телефон и произнес какую-то фразу на итальянском.
— Прошу прощения, я ничего не поняла. Что ты только что сказал?
Валентино сделал извиняющийся жест рукой:
— Я забыл. Я сказал — ты краснеешь, как роза.
Пиа покраснела еще больше, если это было вообще возможно.
— Ты сказал что-то еще, правда? Что?
Валентино опустил ресницы.
— Только то, что тебе не нужно волноваться, сокровище. Я не хочу целовать тебя здесь. Когда это произойдет в следующий раз, мы должны быть только одни, в укромном месте. В Позитано сплетни распространяются со скоростью света.
Губы Пии пересохли. Она справилась с желанием облизнуть их и сказала голосом, который, к ее удивлению, задрожал:
— Ты ошибся, Валентино. Я не волновалась. И не понимаю, почему ты так уверен, что… что это случится в следующий раз. — Она сделала жест рукой.
— Это?.. — переспросил он.
— Ты понял. Поцелуй и так далее.
На лице Валентино появилась лукавая улыбка.
— А разве ты не ожидаешь продолжения? Ну и так далее…
Пиа
— Я бы посоветовала тебе не слишком на это рассчитывать. Все будет зависеть от того, как я себя чувствую, разве не так?
— Это также может зависеть от того, как я себя чувствую, — улыбаясь, возразил Валентино. — Смею тебя уверить, правда, — мне понравилось с тобой целоваться.
— Поэтому ты сбежал, — не упустила случая уязвить его Пиа.
Его чувственные губы изогнулись в сводящей ее с ума улыбке.
— Верно. А ты была не рада?
Черт, он прав — она была этому совершенно не рада! Более того, Пиа расстроилась, когда их поцелуй не зашел дальше. Но не говорить же Валентино об этом, тем более после того, как он с ней обошелся!
— Совсем наоборот — очень рада! И я признательна тебе за это. Спасибо, что вошел в мое положение, я правда очень устала.
— Пожалуйста, — улыбнулся Валентино. По крайней мере, он убедился: для Пии было важно, как закончился их вчерашний вечер. Ну что ж, теперь он заставит ее просить, если ей захочется продолжения. — Рад, что ты хорошо отдохнула. — Он взял ее за руку, придвинулся ближе, ощущая ее аромат, круживший ему голову.
«Надо же, как все изменилось за каких-то несколько часов! — с удивлением подумал он. — Всего сутки назад я чувствовал себя уставшим от жизни, а вот надо же — стоило появиться этой девушке, как я уже снова ощутил к ней вкус».
Тем более, когда поблизости от него блестел такой соблазнительный ротик…
Губы Пии были словно созданы для поцелуев, и Валентино снова ощутил, как по его венам пробежал огонь. Никогда еще в своей жизни он не видел таких чувственных губ. Валентино наклонился с намерением едва коснуться ее рта, но стоило ему ощутить вкус, как его захлестнула волна желания.
Он почувствовал, как задрожала Пиа, как напряглись прижавшиеся к его груди ее соски. Она снова ответила на его поцелуй!
Пиа услышала голоса людей до того, как раствориться в объятиях Валентино, и сумела повернуть голову. Валентино тут же разжал руки, позволяя ей отступить от него на шаг.
— Сегодня днем, — охрипшим от желания голосом произнес он, — я принесу тебе малину — она напоминает по вкусу твой язык.
— Сегодня днем? — эхом откликнулась Пиа.
— Пойдем пройдемся по площади, — сказал Валентино, беря Пию за руку и не давая ей возможности подумать.
Пиа не могла отказать. Как она могла, когда Валентино мог заставить ее сердце биться сильнее, а кровь быстрее бежать по жилам? Как она могла отказать, когда его определенно влечет к ней, так же как и ее к нему? Как она могла отказать, когда он говорит слова, приятные для слуха? И вообще, как она раньше могла жить без Валентино Сильвестри?