Дни мародёров
Шрифт:
Мягко качнувшись, автобус остановился, утопая в клубах дыма, как огромный фиолетовый дракон, и невысокий плотный мужчина в форме кондуктора спрыгнул на землю, испуганно щурясь в полумрак.
— Померла? — заорал Эрни Прэнг, водитель автобуса, высовывая в водительское окошко всклокоченную голову.
— Жива! — ответил Эрни Шанпайк, туда-сюда ворочая голову девочки. — Ударилась, видать, сильно, — он боязливо оглянулся по сторонам. — Нашла место, где по ночам разгуливать. И куда только родители смотрят! — кондуктор поцокал языком.
— Вноси ее, времени в обрез! — окошко водителя захлопнулось.
Шанпайк
— Небось из дому сбежала... — пропыхтел он.
— Смотри, чтобы она потом не сбежала, не заплатив! — проворчал Эрни, когда Шанпайк прошел мимо и опустил Роксану в кресло. Дверь автобуса со скрипом захлопнулась. Эрни потянул за рычаг.
====== Вечером у Эванс ======
...31 июля 1977 года...
Мотоцикл въехал на уютную, похожую на темный коридор улицу под зеленой крышей из шумящих крон. Солнце уже село, и по воздуху лениво разливалась тягучая сладкая нега. Теплый розовый вечер подрагивал от стрекота сверчков и звона детских голосов. Где-то лаяла собака, перекликались соседи, вышедшие на веранду, откуда-то доносился запах жареных блинов.
Сириус сразу понял, какой дом им нужен, едва тот показался из-за пушистых зеленых зарослей.
Большое окно на первом этаже светилось матовым золотом. Кремовые занавески из муслина заслоняли от улицы то, что происходило в комнате и лениво волновались в вечернем воздухе. На втором этаже тоже горел свет — в окне, мимо которого то и дело проходила тень девушки с телефонным аппаратом в руках и короной из бигудей.
Кирпичные стены дома, приобретшие все оттенки красного, зеленого и оранжевого, облепил дикий плющ. Буйная, напоенная ливнями зелень сада обнимала коттедж со всех сторон, так что создавалось впечатление, будто это не дом, а какой-то добрый травоядный зверь выглядывает на улицу из своего убежища. Мягкие кусты калины и чубушника подпирали крыльцо, влезая прямо на веранду и закрывая ее от посторонних глаз крупными белыми цветами. По деревянным подпоркам веранды вился дикий виноград. Замечательный крепкий забор из необтесанного белого дерева опоясывал территорию правильным квадратом, но его было почти не видно из-за целого взвода Трепетливых кустиков и проросших наружу розовых кустов. От калитки до двери вилась широкая тропинка из серого и розового камня.
Рядом с дверью висел на скобе фонарь. Теплый оранжевый свет размывал смородиновые сумерки, привлекая жучков, мотыльков и фей-светляков, облюбовавших сад волшебницы. Маглы, конечно, не могли их видеть.
Сириус остановил мотоцикл и заглушил мотор.
— Прошу, моя госпожа! — Сириус взмахнул рукой и хлопнул себя по колену. — Домчал в мгновение ока, как и обещал.
Дверь дома отворилась, выпуская на улицу громкий звук телевизора: мужской голос и аплодисменты. Сириус и Алиса одновременно обернулись и увидели, как на веранду выглянула невысокая девушка в голубых джинсах и синей клетчатой рубашке. Темные рыжие волосы были собраны на макушке в хвост.
Увидев, кто приехал, Лили Эванс просияла и сбежала им навстречу по ступенькам.
Сириус коротко улыбнулся, приветственно поднимая руку.
Алиса же, радостно вздохнув, соскочила с мотоцикла, по пути случайно врезав Сириусу коленкой по спине, распахнула калитку и бросилась к подруге.
— Лили, Лили!
Лили поймала ее, они обнялись. В воздухе мелькнули
— Боже, я так соскучилась, — Лили зажмурилась, крепко обнимая подругу и покачивая ее из стороны в сторону. — Так соскучилась!
— И я очень-очень...
Обнимаясь, они топтались с места на место и всё бормотали что-то, пока Лили вдруг не отстранила Алису, схватив за плечи.
— Ты подстриглась?!
Алиса кокетливо повела плечом и потрогала короткие пряди.
Лили схватила ее за левую руку, ту, на которой было кольцо и обратила на Алису изумленный взгляд.
Алиса запунцовела, помялась немного, а потом закрыла горячие щеки руками и зажмурилась.
Лили издала беззвучное “ха” или вроде того, закрыла рот рукой, а потом они запищали от избытка чувств и снова обнялись.
Сириус, подперев щеку рукой и облокотившись на руль, с усмешкой наблюдал за мерным передвижением двух пар точеных ножек, обтянутых джинсами. На него накатило невиданное благодушие и он думал о том, что, пожалуй, несмотря ни на что, в мире нет и не будет существ лучше, чем девчонки. Особенно таких, как Эванс и Вуд. Они милые, веселые, теплые, у них красивые волосы, от них всегда вкусно пахнет, а еще у них все эти маленькие веснушки на носу и родинки на щеках, кошачьи царапинки на руках. Они даже вредничают забавно. И их чистота просто глоток свежего воздуха, когда большую часть времени общаешься с такими шлюшками, как Блэйк Забини, Хлоя Гринграсс или Патриция Стимпсон.
— ... почему так долго? Ты представляешь, как я волновалась?
— Ну прости, Лили! — голос Алисы вибрировал от восторга, она схватила ее за руки и потащила за собой к Сириусу, припрыгивая на ходу. — Ты просто не представляешь, что с нами было, не представляешь!
— И что же было? — улыбнулась Лили.
— Мы летели по небу! — воскликнула Алиса и закружила Лили на месте, — Мы летели, летели над городом, он так сверкал, а потом мы... — она оступилась, и они обе с хохотом завалились на куст рододендрона.
— Блэк, — поприветствовала одноклассника Лили, когда Алиса наконец вытянула ее за калитку.
— Эванс, — Сириус отсалютовал двумя пальцами и усмехнулся.
— Это было просто потрясающе, Лили! — Алиса захлебывалась от восторга. — Я сначала думала, что умру от ужаса, весь этот ветер, скорость, мотор... а потом... у меня просто дыхание перехватило и это так... так красиво, так здорово! Когда мы летели над городом... там был воздух такой... как теплая дымка... и мы летели сквозь эту дымку к солнцу и... и все эти огоньки внизу... и облака... ох, Лили! — Алиса подпрыгнула на месте. Сириус снисходительно усмехнулся.
— Представляешь, мимо нас даже птицы пролетали! И совсем не боялись! Ты непременно тоже должна как-нибудь полетать, обещай, что попробуешь... это... потрясающе!
Щеки ее пылали, маленький, обычно смущенно поджатый в улыбке ротик безудержно улыбался.
И еще, говоря все это, она так нежно глядела на Сириуса, что Лили стало не по себе. И он, бессовестный, сверкал глазами и криво улыбался.
Не переставая говорить, Алиса привычным жестом вскинула руку, чтобы откинуть назад волосы, которых уже не было, и крошечный бриллиантик грустно блеснул в ее кольце. Лили вдруг стало жаль Фрэнка.