Дни искупления
Шрифт:
— Возможно, а что?
— Да так, — с тревогой сказал Элой.
Зазвонил телефон, Элой снял трубку. Лорен встал, размышляя о блудных детях. Они бродят по свету в поношенных кроссовках и выцветших джинсах «Левис», бездомные, без документов, чтобы однажды стать чьей-то добычей и пропасть без вести. Как Некто Убитый.
Лорен направился к себе. Он должен найти убийцу. Ради всех несчастных родителей, потерявших своих Джонов и Жанн, с трепетом вопрошающих о найденных где-либо трупах. Они звонят в любой захолустный городок, замирая от страха, что обнаруженный там неизвестный
Глава 10
Маглев состоял из трех серебристых вагонов. Даже нависшие тучи не могли затмить его блеск. Хвостовые вагоны обтекаемой формы напоминали Лорену пулю, поразившую Убитого. Места соединений среднего вагона с крайними окружены гофрированным пластиком.
Эмблема ЛВТ — серая надпись на красном фоне — красовалась на каждом вагоне с двух сторон. Похожим образом в древние времена на носу кораблей изображались глаза.
Поезд жужжал, нетерпеливо ожидая отправления. Лорен снял солнцезащитные очки и по старой деревянной платформе добрался до вагона. Он опустился на широкое оранжевое сиденье удобной формы, откинулся на пластмассовую спинку. Кресло вращалось вокруг своей оси — пассажир всегда мог располагаться по ходу движения. Лорен осмотрелся — кругом никого. Совершенно безлюдный поезд, он даже управлялся компьютером.
Лорен посмотрел в окно на старую станцию — типичное для Юго-Запада Штатов двухэтажное глинобитное здание коричневого цвета. Наверху изящный фронтон с логограммой города Санта-Фе. Здание все еще использовалось администрацией, хотя поезда давно уже не заходили в Аточу, направляясь сразу в медные рудники, а оттуда в Эль-Пасо. Сейчас шахта закрыта, и поезда скоро исчезнут вместе с рельсами. Станцию оставят на растерзание ветрам, как это уже не раз случалось на Юго-Западе. И шпалы растащат: в хозяйстве все пригодится.
Или, может быть, ЛВТ возьмет здание в аренду, размышлял Лорен, хотя бы для того, чтобы оно не наводнилось крысами и полностью не разрушилось. Заменят бело-голубую логограмму с Санта-Фе на свою серо-красную эмблему, символ девятнадцатого века поменяют на символ двадцать первого. Солнце спряталось за тучу, пейзаж за окном слегка померк. Женский голос объявил:
— Осторожно, двери закрываются.
Двери с шипением закрылись, и тот же голос повторил фразу по-испански. Затем дважды поблагодарил:
— Спасибо, мучас грациас.
Эта карикатурная вежливость, словно в мультфильмах Уолта Диснея, не имела ничего общего с жизнью обычных людей. Впрочем, голос казался естественным, а не синтезированным, тем не менее Лорен чувствовал себя не очень уютно.
— Пожалуйста, займите свои места. Пожалуйста, оставайтесь на местах в течение всего пути, — наставления продолжались. — Во время разгона и торможения поезда не рекомендуется стоять или ходить. Экспрес маглев Лаборатории высоких технологий развивает скорость до 230 миль в час, но наше путешествие столь непродолжительно, что скорость не превысит 160 миль в час. Благодарю за внимание.
Затем тот же текст повторился на испанском языке. Жужжание маглева усилилось, поезд тронулся.
Вот оно, будущее, философствовал Лорен. Старые научно-фантастические мультфильмы именно так и рисовали грядущее — все предельно автоматизировано, бесшумно, чисто, эффективно и эффектно. Полное торжество техники.
Лорен снова огляделся по сторонам. Леденящее душу одиночество.
Он опять погрузился в размышления о чудо-технике. Обнаружив любое препятствие, датчики выдадут сигнал к торможению. Вместо человека следят и управляют датчики, говорит компьютер.
Вот такое оно, значит, будущее. Хорошо ли это — совершенствовать неживое, забыв о человеке? И если плохо, то какой же грех лежит в основе порочного пути цивилизации?
Алчность? Зависть? Нет. Гордыня!
За окнами мелькал город, отгороженный от железнодорожного полотна высоким и крепким забором с острыми шипами сверху. Вскоре город остался позади, маглев прибавил скорость. Лорена вдавило в спинку кресла. Теперь за окном бешено проносилась голая пустыня, лишь кое-где встречались кактусы, юкка и креозотовые пятна. Поезд въехал под мост, на мгновение тишину прорвал вой ветра, и вновь наступило гнетущее безмолвие.
Подъехали к Виста-Линде. Маглев затормозил, зажужжал.
— Остановка одна минута, — проворковал синтезатор.
В вагон никто не вошел. С неизменной вежливостью голос повторил процедуру отправления, и поезд продолжил свой путь. Теперь Лорена вдавило еще сильнее. За окном снова пустыня. Мелькнул серебристый мост Рио-Секо. Вот и территория ЛВТ, бывшие владения Фигу-рациона. Маглев остановился.
— Поезд следует обратно через полчаса. Благодарим за соблюдение правил! — любезно произнес компьютер.
Лорен покинул вагон, так и не выяснив, откуда исходит этот вежливый голосок.
На станции он засмотрелся на высокую поликарбонатную арку почти в три человеческих роста, покрытую ромбовидными узорами. Она отчетливо выделялась на фоне бетонной стены и дорожки, вымощенной булыжником. Наконец Лорен сообразил, что арка представляет собой точные солнечные часы — для определения времени прибытия и отправления.
Ветер резко усилился. Тучи затянули уже полнеба. Надвигалась гроза, в этих краях редкая и неожиданная, с мощнейшим проливным дождем и несметным количеством молний. Впервые ступавшие на землю Нью-Мексико зачастую удивлялись, встречая на дорогах знаки «Берегись воды!», — откуда может быть вода в пустыне? Загадка разрешалась после первого же ливня и наводнения.
После трехлетней засухи и ураганный дождь можно почесть за благо.
За аркой находилась будка с двумя охранниками — мужчиной и женщиной. От нечего делать они слушали музыку по маленькому радиоприемнику. Аккуратными костюмами цвета хаки и бейсбольными кепками с эмблемой ЛВТ они резко отличались от охранников в джипах. Из кобуры каждого выглядывали пистолет «танфольо».
Женщина, подавив зевоту, встрепенулась при виде Лорена.
— Что вам угодно, сэр?
— Я Лорен Хаун, хотел бы увидеть вашего босса.