Дневники
Шрифт:
5 1/2 часов. Арестовали Щегловитого. Под революционной охраной привезли в Думу. Родзянко протестовал, но Керенский, под свою ответственность, посадил его в Министерский павильон и запер.
(Голицын известил Родзянку, что уходит, равно, будто бы, и другие министры, кроме Протопопова).
Все ворота и подъезды велено держать открытыми. У нас на дворе солдаты искали двух городовых, живущих в доме. Но те переоделись и скрылись. Солдаты, кажется, были выпивши, один стрельнул в окно. Угрожали старшему, ранили его,
На улицах пулеметы и даже пушки, - все забранные революционерами, ибо, повторяю, о правит, войсках не слышно, а полиция скрылась.
Насчет других районов - слухи противоречивы: кто говорит, что довольно порядливо, другие - что были разгромы лавок, - ружейной на Невском и Гв. О-ва.
6 часов. В восставших полках, в некоторых, убиты офицеры, командиры и генералы. Слух (непроверенный), что убит японский посланник, принятый за офицера. Насчет артиллеристов и семеновцев все также неопределенно. На улицах ни одной лошади, ни в каком виде; только гудящие автомобили, похожие на дикобразов: торчат кругом щетиной блестящие иглы штыков.
7 часов. На Литейной 46 хотят выпустить "Известия" от комитета журналистов, - там Земгор, союзы и т.д. "Известия" думцев, которые они уже начали, было, печатать в типографии "Нов. Вр.", не вышли: явились вооруженные рабочие и заставили напечатать несколько революционных прокламаций "неприятного" тона, - по словам Волковысского (сотр. моек. газеты "Утро России"). Он же говорит, что "движение принимает стихийный характер". Родзянко и думцы теряют всякое влияние. Мало, мол, они нас предавали. Терпи, да терпи, да сами разговоры разговаривали...
(Это похоже на правду. И эта возможность, конечно, самая ужасная. Да, неизъяснимо все страшно. Небывало страшно. То "необойдимое", что, зналось, все равно будет. И лик его закрыт. Что же? "Она" - или "Оно"?
9 часов. Есть тайные слухи, что министры засели в градоначальстве, и совещаются под председательством Протопопова. Вызваны, кажется, войска из Петергофа. Будто бы начало сражения на Измайловском, но еще не проверено.
Воззвание от Совета Раб. депутатов. Очень куцое и смутное. "Связывайтесь между собой... Выбирайте депутатов... Занимайте здания..." О связи своей с Думским Комитетом - ни слова.
Все думают, что и с правительством еще предстоит бойня... Но странно, что оно так стерлось, точно провалилось. Если соберет какие-нибудь силы - не задумается начать расстрел Гос. Думы.
Вдоль Сергиевской уже смотрит пушка, но эта - революционная. (Ядра-то у всякой - те же).
О назначении, будто бы, Алексеева - слух смолк. Говорят о приезде то Ник. Ник-ча, то Мих. Ал-ча, то еще кого-то.
(Опять где-то стрельба).
11 час. веч. Вышли какие-то "Известия". Общее подтверждается. Это Комит. петерб. журналистов. Есть еще воззвание рабоч. депутатов: "Граждане, кормите восставших солдат..."
О
– ни тут, ни там - ни слова.
12 час. У нас телефоны продолжаются, но верного ничего. От выводов и впечатлений хочется воздержаться. Одно только: сейчас Дума не во власти ли войск, - солдат и рабочих? Уже не во власти ли?
28 Февраля. Вторник.
Вчера не кончила и сегодня, очевидно, всего не напишу.
Грозная страшная сказка.
Н. Слонимский пришел (студент, в муз. команде преображенцев), принес листки. Рассказывал много интересного. Сам в экстазе, забыл весь свой индивидуализм.
"Известия" Сов. Раб. Депутатов: он заявляет, что заседает в Таврич. Дворце, выбрал "районных комиссаров", призывает бороться "за полное устранение стар. пр-ва и за созыв Учр. Собрания на основе всеобщего, тайного..." и т.д.
Все это хорошо и решительно, а вот далее идут "воззвания", от которых так и ударило затхлостью, двенадцатилетнею давностью, точно эти бумажки с 1905 года пролежали в сыром подвале (так, ведь, оно и есть, а новеньких и не успели написать, да не хватит их, писак этих, одних, на новенькие).
Вот из "манифеста" СДРП, ЦК-та: "...войти в сношения с пролетариатом воюющих стран против своих угнетателей и поработителей, царских правительств и капиталистических клик для немедленного прекращения человеческой бойни, которая навязана порабощенным народам".
Да ведь это по тону, и почти дословно - живая "Новая Жизнь" "социалдемократа-большевика" Ленина пятых годов, где еще Минский, напрасно стараясь сделать свои "надстройки", получил арест и гибель эмиграции. И та же приподнятая тупость, и невежество, и непонимание момента, времени, истории.
Но... даже тут, - не говоря о других воззваниях и заявлениях Сов. Раб. Деп., с которыми уже по существу нельзя не соглашаться, - есть действенность, есть властность; и она - противопоставлена нежному безвластию Думцев. Они сами не знают, чего желают, даже не знают, каких желаний пожелать. И как им быть, с Царем? Без Царя? Они только обходят осторожно все вопросы, все ответы. Стоит взглянуть на Комитетские "Известия", на "Извещение", подписанное Родзянкой. Все это производит жалкое впечатление робости, растерянности, нерешительности.
Из-за каждой строчки несется знаменитый вопль Родзянки: "сделали меня революционером! Сделали!"
Между тем ясно: если не их будет сейчас власть - будет очень худо России. Очень худо. Но это какое-то проклятие, что они даже в совершившейся, помимо них, революции (и не оттого ли, что "помимо"?) не могут стать на мудрую, но революционную точку... состояния (точки "зрения" теперь мало).
Они - чужаки, а те, левые, - хозяева. Сейчас они погубители своего добра (не виноватые, ибо давно одни) - и все же хозяева.