Дневник

Загвоздина Наталья Александровна

За вечер!

Е. и А. Шмелёвым

За капельку виски в стакане под свежий антоновский сок! Где ваша прямая такая дорога, моя – в искосок, — мы действуем. Храм, где под нимбом без отдыха молят о нас Святые, простит и поднимет в небесного поля тона — лазурные, лунные, радуг… За собранный яблочный мёд, с кислинкой! За многая раны, что поровну каждый возьмёт. 11 сентября, Усекновения Главы

Такая грусть

Памяти

А. И. Александрова

Такая благодать! Учусь любить. В ненастье сбывается верней. Бульваром и двором, каштан зажав в руке (чуть колется)… Не настежь ни двери, ни окно – под арку поворот… Знакомое кольцо Бульварное затянет, подтянет до своих испытанных жильцов, прошедших и… (дожди), как тайное за тайным, дорогу проложив. Высокое крыльцо преодолев. Осилив. Плоды и осень. Боль и радость пополам. Держу в своей руке каштановые сливы, блестящие ещё, и мечу – попадать… Когда б ты верил, как неповторим не только сам, самый… Но любить, но зябнуть, но прожить… Но быть. Собой самим. «И ни единой долькой не отвернуться от…» Покуда – не прошли. 14 сентября, Новолетие

Попытка

Нам тесно. В нас – тесно. Что ж суть? Я вью алфавитом верёвку, с которою выйду на суд, чтоб встать перед Богом воровкой, расхитившей жертвенный дар, за так обретённый в купели… Вот я – фарисей и мытарь, и каждого – хлад и кипенье. Дай, Господи, милость – собрать, сберечь и умножить по вере, в огне лоскутами добра раскрой охраняющий веер. 14 сентября

ИЗГНАНИЕ

1

Перейдя с предыдущей страницы, забывать навещать, сторониться я не буду ни нынче, ни впредь. И с собой повстречаться – не вред. Лишь бы было, была. Меркнут дали. Призови хоть с десяток Италии, ты останешься в круге родном. И, как водится, вольным рабом. Нам ли знать, кем мы стали, кем станем? Чем устойчивы – духом, крестцами? — основанья не попусту крест. Нет Италии что-то окрест… Нам в награду (в нагрузку) – с овчинку небеса ли худые? Сочится серый дождичек. Солнце и Рим — на язык – карамель и ирис, но во сне. Нам такого не надо. Нам бы дождика только не на год, остальное потерпим с тобой… И по-русски споём – из того.

2

Италия при чём? Тем больше Рим, где Гоголь живые мощи грел и плакал о Руси не мёртвою душой, подмешивая горечь в фонтан Треви, и лестниц ступени оросил испанские… А там рукой подать в каморку… Здесь нынче пью за Вас, раб Божий Николай! Всего один бокал, сухого, стоя… В горку — сюда, отсюда – вниз, и может, никогда не встречу, не вернусь в такую ночь на via (об имени – забудь, не спрашивай – провал)… С товарищами – сход, и ничего – на вынос, вступив, без проволок, в наследные права… Зачем корю дождём? – одни и те же слёзы. Россия, Рим –

равно, коль небо и печаль, подлунная… Поэт, «припухлые желёзки»… Впрессованная в мир сиротская печать. 14–15 сентября

Сегодня

Должно б – вчера, но есть спасительное завтра. Сегодня – только мост, опора и трамплин. На выбор, кто куда, а то – отвесно, залпом! Зачёркиваю! Жизнь, желанная – тройным зовёт звонком туда, где продолженье, место назначенное, долг и радость, и тепло, и холодно опять, и горячо не меньше. И всякий избран в путь, и на пути – не мечен. Свободен. У Отца – так каждая овца. 15 сентября

В дожде

Хорош бы тёплый, но – пронзительный до колик. Всем разом надоел, и грезим о других… Ах, ты опять, подлец (зачёркнуто)… Доколе? Идёт стеной к стене, сгущаясь – отрубить от мира… Миражом художников, писавших задумавшихся дев над сонным озерцом, выхватываю сквер, подмоченных пейзанок в льняном (не до смешка), зовущимся – сырцом. Хорош любой, когда – любить, и ни на йоту не пятиться, не плыть теченью поперёк. Что ссадина одна? – всего добавить йода, досаду погасив сжиганьем папирос… Ан – бросить?! Ночь в дожде. Нежней на перекатах! Мир хрупок от и до, как тёплый человек, выносливый до дна (а есть ли берега-то?)… Так бродит по земле собрание овец. 16 сентября

Российское

Русской эмиграции

Не будем проклинать изгнанье! На Сан-Микеле, в де-Буа… Родимым алфавитом, гаммой, терпеньем, преданностью – камень поставим. Долго добывать готовясь из одной породы (от ясель до погоста хор) — работы непрерывной ход, какую Бог судил народу. 19 сентября

Дождь

«Нет-нет, ещё тепло себя не истощило…» — написано вчера. Сегодня небосвод — пал? Падает… Впотьмах осеннее точило работает… И ты – не суйся, не поспорь с Подателем… Но тут – не знаю, где заглавной, где малой прописной достаточно… В запой прочитываю дождь, хватающий за гланды, и прячу жизнь – в забот, нестоящих, обман… Зато в ногах – златое, златое – в головах, хоть кадр переверни… Подкармливает лист палитрою с ладони непрошеным дождём помеченный верлибр. 7 октября

70

Елене Николаевне Гращенковой

1. «Прогулка»

Мы не из этих лет. Но – осени! Но – света! Не глядя, по нутру, проходов «напрямки»… Рябины, под тропарь Апостолу, что с веток — в хрусталик и в стихи Маринины (рядки уложенных цветов у поприща. У бронзы). Мы нынче на ходу… до завтра… до поры. Москва вмещает нас. Поэзию и прозу, и драму, где по жизнь скрестились топоры и благовест. Прости! На Иоанна, в праздник, рожденье первый дар, а жизнь и впрямь строга. Бежишь как на духу, легко по граду… Разность не вычислит едва вместившая строка.