Дневник
Шрифт:
«Кстати, раз мы выбрались в город, — сказал я, — может, сделаем кое-что полезное?»
«Звучит не очень», — заметила Джуди.
«Да, нам лучше лишний раз не высовываться, но не собираешься же ты рожать дома? И тебе не помешало бы посещать врача, и…»
Я уже заговаривал об этом, но Джуди отмахивалась, что это может ещё подождать. Сейчас ей некуда было деться — ведь мы всё равно уже покинули безопасную территорию особняка. Разве что она попыталась бы снова куда-то смыться, что вполне в её стиле.
«Иногда я забываю, какой ты зануда, —
«Хоть кто-то из нас должен проявлять благоразумие, — заметил я, — увы, эта обязанность досталась мне».
Джуди напустила на себя скорбный вид, но сдалась. Ей явно не хотелось слушать нотации всю дорогу домой, вот мы и поехали в ту самую клинику, где уже бывали, когда искали Вирджинию. Так вышло, что больница — действительно лучшая в городе, а я наотрез отказался отдавать Джуд в руки какого-нибудь мутного врача с сомнительной лицензией на практику. Если у нас есть деньги, нужно этим пользоваться. Пока есть. В мире Джуди на состояние Уокеров рассчитывать не придется, но я воспринимал это совершенно спокойно. Кровавые деньги моей семьи — часть тёмного прошлого, которое лучше оставить в прошлом.
Женщина за стойкой, кажется, нас узнала, но, услышав причину обращения, расслабилась и принялась умильно ворковать над Джуд. Вернее, Кэрол Уокер. (Пора уже к этому привыкнуть). На меня она всё равно поглядывала как-то недобро, пока я ждал Джуди в приёмной. Она наотрез отказалась брать меня с собой — ей и без моего присутствия безумно неловко и стрёмно.
Спасаясь от пристального взгляда медсестры, я свернул к лифтам, и стал изучать план больницы. Честно говоря, я этого не планировал, но, найдя глазами местоположение онкологического отделения, невозможно было устоять. Джуди занята, а я здесь. Почему бы и нет?
Действительно, Итан, почему бы тебе не творить всякую херню, стоит Джуд отвернуться?
Я отыскал Вирджинию по следу её магии, в кои то веки порадовавшись, что всю жизнь провёл среди ведьм и развил в себе чувствительность к таким вещам. Её палату никто не сторожил, а снующий туда-сюда персонал не обратил на меня никакого внимания.
Выглядела Вирджиния просто ужасно — бледная, обритая наголо, вся окутанная проводами и утыканная трубками, она не сразу поняла, кто перед ней. Её мутные глаза кое-как сфокусировались.
«Итан», — прошелестела она. Я порадовался, что Лорна умерла иначе, и мне не пришлось наблюдать её в таком состоянии: состоянии полуживого трупа, жизнь в котором поддерживают только все эти медицинские приспособления.
Я растерялся. Слова путались на языке. Я абсолютно не понимал, что говорить и что делать. Все вопросы, что я собирался задать Уайт, мигом вылетели из головы.
«Я… сожалею, — выдавил я, — я не знал, что ты тоже больна».
«Тоже?» — удивилась Вирджиния. Она со стоном приняла сидячее положение, видимо, считая недопустимым вести беседу лежа. Это стоило ей массы усилий.
«Да…
«Она мне не говорила», — тихо сказала Вирджиния, нахмурив голые надбровные дуги.
Я ненадолго спрятал лицо в ладонях и помассировал виски, прогоняя короткий приступ мигрени. Пожалуй, я боялся это услышать. У меня уже были некоторые догадки, которые мне не хотелось бы подтверждать, но нельзя было больше избегать правды.
Я прикрыл дверь, чтобы нам не помешали, и приставил стул ближе к постели Вирджинии. Существовал огромный риск, что я просто не удержусь на ногах от волнения.
«После того, как она убила ведьм, я сбежал из дома, — заговорил я, понизив голос до шёпота, — но это ты, наверное, и так знаешь. А потом мама пришла ко мне и сказала, что у неё опухоль. Я был уверен, что это произошло из-за того, что она злоупотребила своими способностями… Она лечилась, вернее, ездила в больницу, в эту больницу. Но недавно я узнал, что её тут никогда не было…»
«Была, — возразила Вирджиния, — она навещала меня, когда я заболела. Она тебе не рассказывала?»
«Нет, она говорила, что ездит к своему врачу и на процедуры, — пробормотал я, — Вирджиния, я нихрена не понимаю… зачем она…»
Я все прекрасно понял, но принять горькую истину было слишком сложно. Вирджиния, должно быть, заметила, как меня перекосило. Она дотянулась до моей руки своей исхудавшей, почти прозрачной ладонью и чуть сжала. Это возымело противоположный эффект — слёзы сами собой полились из глаз. Я быстро вытер их, устыдившись плакать перед женщиной, умирающей от рака. От настоящего рака, а не выдуманного, как у моей лгуньи-матери.
Какой же я наивный идиот, раз ей верил!
«Она не могла так поступить со мной», — простонал я. Вирджинии нечего было на это ответить. Она лишь тяжело вздохнула.
«Её больше нет, — напомнила она, — это уже в прошлом».
«И хорошо, что нет, — в сердцах выпалил я, — хорошо, что эта стерва сдохла!»
Взглянув на Вирджинию, я тут же пожалел, что это сказал, хотя куда сильнее жалел, что вообще её отыскал. Лучше бы и дальше жил в блаженном неведении.
Я высвободил у неё свою руку и встал.
«Мне не стоило…», — начал я, но Вирджиния меня прервала:
«Итан, подожди. Я должна поблагодарить тебя. Мненедолго осталось и, наверное, другой возможности уже не представится».
«За что это?»
«Девочка, которую ты спас от Ковена — она… Моя дочь. Наша дочь с Натаниэлем. У нас был роман, Лорна ничего не знала. Я щедро заплатила вашей домработнице, чтобы она забрала её и воспитала, как своего ребёнка, я надеялась, что так Лорна до неё не доберется. Она бы убила её… Спасибо, что ты не позволил Лорне этого сделать. Ни ей, ни остальным ведьмам. Ты не знаешь, что потом стало с Габриэллой? У неё всё хорошо?»
Вирджиния надолго умолкла — слова явно давались ей с большим трудом, и теперь она была вынуждена переводить дух после своей исповеди. Я был так ошарашен, что ложь во благо вырвалась сама собой: