Дневник
Шрифт:
«Ну, я не твоя сестра, слава Богу, — напомнила Джуд с нервным смешком, — да и Лорна, к счастью, нагуляла тебя на стороне».
Надо же!
Я невольно задался вопросом — Джуди так вжилась в роль или искренне верит, что её ребёнок от меня? Она в чём-то наивна, но далеко не глупа, да и должна была проходить арифметику в школе. Как минимум, посчитать недели — не такая уж и трудная задачка.
Уверен, ей это по силам.
«Вот уж спасибо, — пробормотал я, снова уткнувшись в текст, чтобы отвлечься, — так… что тут ещё интересного?
Я замолчал, наткнувшись на документ с показаниями Иеремии Мерсера на суде. Мой взгляд упал на имя обвиняемой, которое отчего-то показалось мне смутно знакомым. Аманда Роквуд, почти как Аманда Макбрайд.
«Эй, нашего сына не будут звать Иеремия, — Джуд по-своему трактовала затянувшуюся паузу, — только через мой труп!»
«Нет, конечно, нет, — опомнился я, — он был мудаком».
«Ну… к тебе это определение тоже вполне подходит», — хихикнув, вставила она.
«Джудс! — сердито воскликнул я, — он убил свою жену! А ещё участвовал в процессах над ведьмами и оклеветал кучу невинных, хотя сам был колдуном».
«Ну и семейка», — отметила Джуди.
Её макушка показалась из-за куста, и она, выбравшись из зарослей, приблизилась, чтобы выпить стакан воды. Пот струился по её лицу, отчего мелкие волоски возле лба завились в плотные кольца. Из-за косынки и прикида она и сама сейчас походила на жительницу колониального Массачусетса.
«Я вспомнила, — поделилась Джуд, барабаня пальчиками по стакану, — ты ведь когда-то мне это рассказывал, когда мы виделись на какой-то Хэллоуин. Ты ещё тогда зачмырил мой костюм!»
«Я всегда это делал, — хмыкнул я, — каждый Хэллоуин».
«И ты этим гордишься? — нахмурилась она, — так приятно было портить мне всё удовольствие?»
«Если бы я сказал правду, что на самом деле они тебе идут, а я хочу тебя трахнуть, ты бы, наверное, расстроилась куда больше», — рассудил я.
«А вот и нет, — возразила Джуди, — не расстроилась. Я, между прочим, была в тебя давно влюблена и…»
«И межпространственная полиция нравов посадила бы меня в тюрьму за растление несовершеннолетней», — осадил я, почувствовав, как возбуждаюсь от этого дурацкого разговора.
Мне это не нравилось, потому что вожделение теперь мешалось с горечью. Я хочу её тело, но оно будто принадлежит не мне, а тому, чьего ребёнка она носит под сердцем. Притрагиваться к ней — своего рода кощунство, посягательство на что-то чужое. Вот я и ищу отговорки, чтобы избегать близости. Пока мне удаётся отмазываться тем, что недавно Джуд едва не загремела в больницу, и секс может ей навредить. Она смирилась, что я «параноик», а истинную причину моей холодности ей знать и не нужно.
«В тот раз ты подарил мне томик Эдгара По», — продолжала она.
«Да, что-то такое было, — признал я, и на меня нахлынула волна печали. Я отчётливо вспомнил тот вечер. Кажется, тогда ей было двенадцать?
Увы, теперь та невинная девочка мне милее лживой женщины, что стала моей женой.
«Я его сохранила, — сказала она, — он дома, у мамы. Я прятала все книги, что ты мне давал, потому что она считала, что я немного ку-ку, а ты — мой выдуманный друг».
«Прелестно, Джудс. Могла выдумать кого-то получше».
«Ну, вообще-то, Итан Уокер в моём мире давно умер, — обиженно заметила Джуди, — конечно, когда я говорила Сэнди, что иду с ним тусоваться, ей не приходило в голову, что я где-то откопала ещё одного».
«Ты настырная, — не сдержавшись, рассмеялся я, — а когда умер я, откопала следующего».
Глаза Джуд мгновенно повлажнели. Я был бесконечно зол на неё за ложь, но выносить её слезы было выше моих сил. Я раскаялся за этот выпад. В конце концов, продолжать ломать комедию вместе — мой осознанный выбор. Я мог ещё в больнице признаться, что знаю правду, но мне было страшно. Вдруг она сказала бы, что всё кончено? Джуди не виновата, что я — мягкотелая размазня, которой проще проглотить унижение, чем её отпустить.
Я всё тот же щенок, что тянется к людям и готов терпеть что угодно, лишь бы выторговать себе хоть немного тепла.
«Кстати, — изрекла Джуди после недолгого молчания, — может, назвать нашего сына в честь него?»
«Кого?» — я сразу подумал про неизвестного ублюдка, что успел заделать ей ребёнка до эмиграции в чужой мир.
«Итан, — пояснила она, — в честь того, другого Итана, который меня спас…»
«Меня, если ты забыла, тоже так зовут, — сварливо сказал я, — так что это плохая идея».
«Почему нет? У меня был знакомый, которого звали так же, как его отца, и деда, и…»
«Дай угадаю: это блистательный Рик? А что, неплохое имя. Только от Рикардо разит душком лотереи на грин-карту, мне больше нравится английская версия — Ричард».
«Ко всем своим «достоинствам», ты ещё и расист! — вспыхнула Джуди, — и нет, это не он».
«Ну, я же «белый богатый англосаксонский протестант», — с удовольствием протянул я, — имею право. Мы первыми были на этой земле, до того, как всеэтиРики перебрались через границу…»
Я сам не ожидал, что выдам такое, но Джуд страшно вывела меня из себя. Мне удавалось мириться с её притворством, но предложение назвать чужого ребёнка почти что в мою честь отдавало откровенным лицемерием. Это показалось мне жестокой издёвкой.
«Первыми были индейцы! — перебила она, — Итан, честное слово, иногда я совершенно не понимаю, что на тебя находит».
Она стянула с рук перчатки, швырнула их на столик, разбросав повсюду грязь, и быстро скрылась в тени и прохладе дома.
«Ну да, можно подумать, в остальное время я само очарование», — скривился я ей в след.