Дневник одержимой. Захват
Шрифт:
Все три глаза безучастно смотрели в небо, голова дергалась в такт агонии, и я удрученно прошептала: «Поздно помощь вызывать…»
Сегодня отбываем в Мурманск!
Глава 3. Миры, не столь отдаленные
06.09.12 Наконец-то дошли руки кратко написать о северных событиях, произошедших за август. Все сны сбылись!
Мы с командой не только обогнули брюхо Кольского полуострова по Баренцеву и Белому морям, но даже встретили «вещего моржа» — вернее, здоровенного котика-ларгу, когда прямо на ходу из-за тумана врезались в подводную скалу… И кусочки аметистов тоже собирали. И в коварные сбойки попадали. Могилы могли быть реальными, уж моя-то точно — я шла
Это был редкий поход, который мало кто осмелится повторить. В Гремихе офицеры-подводники осеняли нас крестным знаменем, чтобы ничего не случилось, мы казались им ненормальными.
Несмотря на страх, опасности и разгильдяйство, я была почему-то уверена, что все закончится хорошо. Это внутреннее чувство не покинуло меня, даже когда наш хлипкий катамаран чуть не кувырнулся в полумиле от берега, у мыса Оборного… Да, этот август стоит того, чтобы запомнить его надолго. Получился очень красивый, совершенно дикий и самый рискованный поход за всю мою жизнь… Гидру же я не взяла потому, что не собиралась умирать.
Помедитировать не удалось, я на всю катушку наслаждалась нашим северным приключением. Мы шли совершенно одни (дураков там нет), и ставили лагерь в нетоптаных, доступных только с моря бухтах и ламбинах. Мужики, конечно, наломались сильно, когда тащили катамаран в отливы к воде. Слава Богу, никто не надорвался… Суровые безлюдные скалы открывали нам свои секреты. В одной из бухт мы нашли давно заброшенный балок, а рядом огромный нераспакованный резной крест, для водружения, фарфоровые образки в вощанке и отсыревшие, обгрызенные леммингами книги про путь Варлаама Керетского. Это Святой, который охраняет Кольский берег и помогает морякам. Сидя на камнях у костра, мы читали эту странную книгу… История Варлаама страшна: будучи молодым дьяком, он в гневе ревности убил свою жену, после чего год возил ее мертвое тело вдоль берегов Кольского в утлом челне, моля Бога, чтобы тот забрал его Душу… Но Бог уготовил ему другую судьбу… Варлаам стал монахом. Мы частично прошли его путь, и я изумлялась, как на весельной деревянной лодке он смог преодолеть такое, особенно шторма и сулои!
(в 2013 году этот путь попытался проделать московский математик, профессор МГУ, один на надувной лодке. Но, к сожалению, он погиб — прим. мое позже)
В море местами экстрим шел на грани, и пару раз мои страхи зашкалили, до судороги в кишках… Два маленьких моторчика, один из которых постоянно барахлил, старательно пыхтели, везя нас по громадным свинцовым волнам северной акватории. Пограничники в Орловско-Терском маяке чуть не поперхнулись, когда вызвали нас на связь и узнали, что мы идем с Островного на нашем надувном корыте, пройдя страшный Святой Нос, который в старину все обносили волоком!
ОСов и попыток вылета не было, в сложных походах не до этого, ты весь в проявленном мире. Отмечу лишь одну загадку: уже на Терских берегах, после посещения безлюдного ущелья с целью семужной рыбалки, наш капитан Паша начал вести себя странно, будто его «подменили». Не стал с нами ужинать, требовал, чтобы его называли по имени-отчеству, замкнулся. У него даже изменилось лицо. Группа была в ауте. Долбанулся капитан! Правда, самое страшное мы уже прошли, но на море такие штучки все равно опасны. Я была уверена, что он случайно съел в тундре какую-то ягоду, или таблетку из аптечных запасов. Крышу ему снесло основательно. Мы с Костиком тоже были в этом ущелье, но с нами ничего не произошло.
…На обратном пути, уже в поезде, мужики нажрались в стельку, осознав, какой подвиг они совершили, под руководством сумасшедшей Совы, которая не ожидала,
(а через полгода будет готов замечательный фильм «Под Знаком Креста» — прим. мое позже)
Дома ночью пришел смешной сюжет — мама ходит за мной по квартире и говорит стихами странной размерности, но очень красивыми. Я: что это с тобой? А она в ответ — это же классика, Овидий! И тут же передо мной появились три статных древнегреческих молодца: Плиний, Клиний и Триклиний (!!!), последний был модным парнем, в тоге с длинным рядом золоченых пуговиц на груди. Мд-а… Порадовалась за свое внутреннее «Я», которое с хорошим чувством юмора. Но главный вопрос так и остался открытым: сны — порождение моего ума, моего высшего сознания, или это общая территория, где ошиваются все, кому не лень?
И сама-то я кто?…
…Уже под утро шла по лесной тропинке и увидела оброненную кем-то крупную монету. Стала поднимать — рядом еще одна! Монет вокруг все больше, и я все алчнее их раскапываю… 8) Мелкие не беру! Мимо идет женщина, заинтересованно следит за мной, и тоже начинает тягать монеты. Я подвинулась, тропинка-то общая. И тут — опа! — вижу в стороне особо большую серебристую монету, полузасыпанную землей, величиной с крышку от стеклянной банки…
Беру ее в руку, и вдруг ехидно понимаю, что я во сне (сработал самый сильный «якорь» осознания — нереальные монеты). Короче, осознаюсь. С улыбкой начинаю рассматривать свою находку. Я помню, что монеты часто показывают какие-то знаковые числа. И говорю: «Хочу увидеть число!» Ступила, конечно… Монета помялась-помялась, да и выдала мне число «5». И что дальше? Я ее несколько раз покрутила туда-сюда, аверс и реверс меняли картинки, появились какие-то знаки. Но мелкие, рассмотреть трудно. И тут меня выпихнуло в явь.
12.09.12 На невидимом фронте по-прежнему тихо. Но есть одна неприятность. Уже третью неделю чешется место на левой половинке черепа. Впечатление, что я подцепила в мурманском поезде вшей. Хотя это странно, белье вроде было чистым, да и ехали мы в вагоне одни. Может быть, простудила кожу головы в палатке, невралгия. Ночью в тундре дубак, и я всегда ложилась спать во флисовой шапочке. Тогда как простудилась? Загадка… Невралгия всяко получше, чем вши, но от нее кожа обычно болит, а не чешется.
Почесуха идет не всегда, наплывами, и в самых неожиданных местах — дома, в метро, на работе, на улице. Даже не чешется, а как-то… свербит. И все время четко в одной точке — чуть слева от макушки. На насекомых, в итоге, не похоже, они же должны менять дислокацию. Может быть, это лишай?… Дожила, блин! Надо сходить в поликлинику, провериться.
Сны многообразные, но плохо вспоминаемые. Где я летаю по ночам?… Помню только одну сцену, под утро: будто лежу в своей кровати, повернувшись на правый бок, и вдруг около меня садится громадная черная собака! Гладкошерстная, типа дога. Она усаживается и смотрит напряженно куда-то в сторону двери, пасть открыта, громко дышит «хах-хах-хах», аж красный язык видно. Я вспоминаю, что черная собака во сне — это друг, пришедший защитить от чего-то. Осторожно дотрагиваюсь до ее носа и глажу по морде. Собака благодарно, но нервно облизывается, и глаз с двери спальни не сводит, словно напряженный охранник…
И тут у моей постели появляются три молодых накрашенных дуры, этакие радикальные «пусси», и та, которая в центре, самая худая, неожиданно заявляет:
«А мы пришли тебя убить!»
И достает нож… Я тут же взмокла, и даже привстала от ужаса. Стараюсь тянуть время, думаю — психи!.. Спрашиваю: «За что?!..»
Ответ: «Твой прадед был террористом и убил Царя!»
Совсем обалдели…
Живо всплывает в памяти старинная фотка из маминых архивов: интеллигентного вида дедушка в кепке и с окладистой белой бородой, сидит на даче в плетеном кресле, в окружении родни. Прожил он почти сто лет.