Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Есин практически уничтожил преподавательский состав большинства кафедр. Ушли только два человека с кафедры Ю.И. Минералова — покойный Лебедев и живой Дмитренко, выжитый в первую очередь самим Юрием Ивановичем. Как написал в своей статье преподаватель Лисунов, именно Ю.И. выжил еще профессора А.П. Чудакова. Чья эта плохо написанная драматургия? Выжил, правда, еще В.П. Смирнов со своей кафедры выдающегося ученого М.О. Чудакову. Не везло этой семье. Чудакова составляла некий поразительный контраст составу кафедры. С.Н. Есин приютил изгнанного за талант литературоведа на руководимой им кафедре творчества. С этой кафедры после смерти Татьяны Бек ушел только почасовик Чупринин, потому что рассыпался их общий с Татьяной семинар. И, действительно, сколько замечательных людей, со знаковыми именами умерло. Что делать, других не нашлось, наше время таких уже не делает. Удел нашего времени Акунин, Денежкина, Донцова,

стихи для песен пишут теперь другие люди, которые тоже называются поэтами, хотя в застолье песни их не поют. Умер Е.Долматовский, его имени аудитория в институте, умер В.Розов, тоже аудитория его имени, умер Л.Ошанин, умер В.Цыбин, умер В.Старшинов, умер Ю.Левитанский, умер Е. Винокуров. Есин их не душил, в них не стрелял, их не выживал, Есин всех их хоронил и очень мало видел на похоронах той шпаны, которая могла бы, по его мнению, состряпать подобное письмо. А на кафедре Ю.И. Минералова умер М.П. Еремин, на кафедре стилистики — Н.Г. Михайловская. Все это очень грустно, если бы не ощущение новой смены и достойной.

Подпевалы Есина твердят о его «хозяйственных талантах». Какие таланты? Зарплаты и стипендии всегда — что при Союзе писателей, что ныне — платило государство. Было время и довольно продолжительное, когда государство помногу месяцев вузам не платило, а в Лите не было ни одной задержки с зарплатой за тринадцать лет. Да и сейчас зарплата у профессоров, преподавателей, служащих и рабочих далеко не государственная, а именно за счет придуманных ненавистным Есиным хозяйственных приемов.

Есин занимался незаконной сдачей помещений, ввел платное обучение, в том числе студенты из-за рубежа обучаются за деньги. Читая эти строчки, я, по старой привычке исследователя, начинаю гадать, кто же подобное мог написать. У кого так мало ума, кто так плохо представляет себе дело в институте, кто не ведает никаких законов и даже Закона об образовании, по которому живут все вузы страны и в котором обозначено все, даже высшее образование иностранных граждан. Кстати, кто те последние, которые пытались именно без оплаты, что определено Законом, проникнуть в институт? Какая-то была гнусная переписка, государственная и писательская давиловка. Ах да, это были армяне, но тогда эта халява не прошла, я об этом уже писал в дневнике. Неужели мой дневник становится поминальником всех мелких пакостей и чужих преступлений! Почему же это незаконная сдача помещений, когда каждый договор зафиксирован в специальном московском или федеральном учреждении? Именно законная, и даже в законе прописанная. И какой вуз, чтобы прожить, что-то не сдает? Но неужели в каждом вузе такая же грязь и ненависть или это специфика творческого вуза с его черной амбицией? Почему именно Есин, как утверждает автор письма, ввел платное обучение, когда его ввело государство? Спросите Фурсенко, какой процент он хотел бы оставить в вузах платных студентов, а кто и сколько должны учиться за свой счет и счет родителей. Вспомним девочку, которая обстреляла господина министра свежими куриными яйцами. Что она говорила? Сейчас это платное обучение пытаются расширить до бесконечности.

Куда шли средства? — спрашивает автор анонимного письма. Средства ушли по адресу, потому что бедный и скорбный умом автор даже не представляет, на какие деньги ремонтируются крыши, красятся фасады, покупаются парты, которые студенты традиционно расписывают своими личными иероглифами,

Эти вопросы обязана задать Счетная палата РФ. Да уже все было, и в том числе проверки.

Есин распоряжался огромными денежными средствами (безналичными и наличными) в интересах не института в целом, а в интересах лично себя и ближайшей группы «соратников»-блюдолизов. Что это за наличные, кто их видел, кто, кроме кассира, держал их в руках? И кто эти наличные дает? А как можно распоряжаться безналичными, когда все средства, даже наличные, сначала сдаются в казначейство, а уж потом с таким трудом даже на карандаши выцарапываются оттуда. Знает ли эта садовая глупая литературная голова, что уже давно никаких наличных денег без кассового ордера, который получает плательщик, ни взять, ни дать нельзя.

Есин вырастил когорту приближенных, которые получают особые зарплаты и «конверты». Особо грязную роль в последние годы играли главные холуи: преподаватели кафедры общественных наук во главе с Царёвой и Кочетковой, Толкачев, проф. А.И. Горшков. Ну, покажите мне этот «конверт», о котором автор слышал только из сериалов. При чем здесь восьмидесятилетний Горшков, по учебникам которого аноним должно быть учился? Что голубчик, завалили тебя на старославянском языке? Или не сдал когда-то, и пришлось пересдавать

практическую стилистику? Бойтесь бездарных и плохо пишущих литераторов, они всегда найдут в других причину, чтобы оправдать собственное творческое бесплодие. О Толкачеве, как будет ясно в дальнейшем, речь особая. Все письмо, так сказать, направлено против него, видимо, и отсутствующие сейчас в Москве, и присутствующие в столице анонимщики знают жесткий толкачевский характер и умение его призвать всех к порядку. В этом смысле письмо вполне понятно, человек с ножом не хотел бы, чтобы его схватили с поличным, а Толкачев это сделать может, и его время, как мне верится, придет.

Подготовлены соответствующие материалы в официальные инстанции и в СМИ, где открыто названы поименованные выше лица и приводятся свидетельства очевидцев их беззаконной деятельности. Какой очевидец станет свидетельствовать против собаки, какой неудачливый аспирант? А что касается качества подготовленных материалов, мы их уже знаем по письму депутата и членов Фонда поддержки Литинститута. Чего сейчас-то не называешь, поименщик? И долго готовились, сидя за плинтусом?

Но так скучно все это продолжать. Из письма выяснится, что даже роман о В.И.Ленине написал не Есин, а «известный профессор с кафедры зарубежной литературы». Не Джимбинов ли? Какой, оказывается, умный и эрудированный профессор, сколько знает, как долго, видимо, готовился. И как плохо подготовился сам анонимщик. Ну, загляни в энциклопедию, и тогда узнаешь, что еще двадцать лет назад некий Есин опубликовал несколько повестей в знаменитом журнале все о том же герое. Биография, дружок, продолжается. Или это деликатный намек уже Есину написать за бездарного автора хороший политический роман? Есин-то сможет, у Есина есть перо, он профессионал, и он неплохо учился, в том числе и политическим наукам! Но слишком большая честь: все эти цитаты, самые «кровавые», уже опубликованы, чепуху не следует множить. Я сам с горечью обнаружил, в каком коллективе я жил.

Основной удар нанесен не по Есину, не по Царевой, не по Табачковой с ее трогательной любовью к собаке Музе — по Сергею Петровичу Толкачеву, который в моих дневниках проходит под инициалами С.П… Не дай, дескать, Бог, именно он станет ректором. К его великому счастью — не стал. Пафос всех дальнейших бредней — это яростная агитация «против». В чем здесь причина? С одной стороны, смертельная боязнь его жесткой и крепкой руки, боязнь, конечно, и неких советов бывшего ректора, который хорошо знает и коллектив, и психологию почти каждого в этом коллективе. Но здесь же и фантастическая зависть к талантливому и собранному человеку. Между прочим, к человеку, разговаривающему на трех языках, имеющему хорошее базовое образование, прекрасному молодому писателю! Это зависть к человеку, который безо всяких на учебу отпусков, ежедневно ходя на работу, с промежутком всего в несколько лет защитил сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертацию. Талантливый молодой доктор, профессор, писатель, администратор. Согласимся, здесь есть предмет для зависти. Неудачник всегда завистлив, а еще чаще неумен.

А теперь, как говорится, чем дело кончилось. Как я уже написал, письмо это пришло в ректорат именно во время собрания, и получил его Максим Лаврентьев. Тогда он ничего не сказал ни мне, ни исполняющему обязанность ректора Толкачеву. Но мужчина, он всегда мужчина, и, ни у кого не спрашивая, ни с кем не советуясь, на бланке института и за своей подписью Максим отправил по обозначенному на письме электронному адресу свой яростный ответ. В наше время непоступков его ответ стоит того, чтобы его опубликовать и даже восхититься.

Ответ ректората Литературного института

им. А.М. Горького.

Ваше письмо не только не будет зачитано на сегодняшней конференции по избранию ректора Литературного института, но я лично засуну вам его в задницу, если узнаю, мразь, что вы за выпускник и аспирант. Мне наплевать, кому вы лично лижете жопу, но оскорблять преподавателей и сотрудников Литинститута— низость и подлость.

Пошел вон, выблядок!

Максим Лаврентьев,

член СП России,

модератор сайта litinstitut.ru,

аспирант,

помощник ректора Литинститута

Когда человек владеет словом и обладает чем-то значительно более достойным, нежели утло-подлое крапивное мышление, тогда и сказать может, как и положено выпускнику престижного вуза.

18 января, среда. Весь день работал над дневником — предыдущие страницы это сегодняшняя работа. Пользуясь своим новым положением, на работу не ездил. Делал зарядку, сидел за компьютером, жарил рыбу. В Москве уже второй день жуткий мороз, утром на термометре за окном — 25–27 градусов холода. Тем не мене бедная В.С. отправилась в поликлинику получать льготные рецепты. Еле ее дождался, уже хотел идти искать.