Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Произошло несколько событий. Св. Мих. пожаловалась мне, что, по ее сведениям, не всё в порядке в общежитии. Я и сам чувствовал это. Много народу живет там «левым» способом. Ей об этом говорил кто-то из наших постояльцев, пришедших платить за жилье. Я-то отчетливее кого бы то ни было понимаю, что общежитие и гостиница один из основных источников финансирования. Я как раз собирался идти к ректору, надо было решать вопрос с министерским грантом на научную работу. В разговоре упомянул о приеме, об общежитии. Что удивительно? Довольно быстро Б.Н.Т. (уже за обедом, при Л.М. и Стояновском) сказал, что они собираются ехать, по моей наводке, проверять общежитие. Не думаю, что конфиденциальные информации надо распространять, и уже в следующий раз, если речь зайдет о коренных интересах института — а обстановка в общежитии как раз

и относится к таким интересам — я уже ректору ничего и никогда говорить не стану. Сам по себе их рейд, в 6 часов вечера, на машине, бессмыслен, потому что о нем все знают. Складывается занятная ситуация: Лыгарев, похоже, нашел общий язык с Матвеевым, Миша ездит с Лыгаревым (и с детьми) отдыхать на Азовское море. Для Л.М., при всей специфике отношений, Лыгарев — свояк. Я умел приезжать в общежитие в 11–12 вечера. Не говорю уже, что главным администратор гостиницы и наша главбух — боевые подруги. По словам СМ., доход от гостиницы через кассу в этом месяце составил 9 тыс. рублей. Раньше все хотя бы боялись моих ночных приездов и проверок.

Днем встречался с Седых и Михайловым, говорили о будущей книге и о работе кафедры. Прикинули план, даже возникли новые идеи.

Вечером на кафедру зашел Слава, мой приятель из Норильска. Я интересуюсь этим городом еще с того времени, когда Юра Апенченко писал очерки о Зевенягине. В многочисленных прежних разговорах представлял город, поэтому принялся Славу расспрашивать. Тем более, что недавно имя Потанина возникло в разговоре с А.Н.Ужанковым. Я все время думал, откуда такое страстное желание финансировать образование. Содержать 12ВУЗов. Я полагаю, что страсть олигарха платить за культуру проистекает еще и из затаенного комплекса вины. У нас ведь не только звездное небо над головой, но и еще внутренние законы. Они точат, совесть начинает страдать за будущее потомство. А есть за что страдать. Норильский комбинат был оценен в 1 миллиардов 640 миллионов — валюта ли, рублей, здесь это не имеет никакого значения, важен порядок цифр, — а продан за 650 миллионов. Строился и город, и комбинат все страной, а в основном силами заключенных, их кровью и жизнями. Сталинские командиры производств умели строить, позабыв о ценах жизней, а сыновья бывших министров и зам. министров умею талантливо покупать всенародную собственность.

Приехал домой, сел за дневник.

30 мая, вторник. Между 6 и 8 часами утра опять читал работы абитуриентов. Вспомнился Мао, у которого, точно так же, как и у меня, или у меня, как у него на постели лежали книг, рукописи, документы.

Истомина Анастасия, 1988, Алтай + +Два рассказа. Первый, без названая, о встрече девушки из православного села с мусульманином-иноверцем, о вспыхнувшем чувстве. Какая очень важная деталь: прекрасно выписанная этнография русской старинной свадьбы, есть цитаты. Второй — та же тема — «случайной» любви — молодой испанец встречает девушку. Ее «рецепт» счастья, но она смертельно больна. Счастье не осуществилось. Очень прилично, особенно первый рассаз, зримо написано. Как краска для будущего семинара. Такого, русского, еще не б ыло. «Да». + +

Петрошай Анна, 1989, Смоленская обл. + — Маловат объем, чтобы решить судьбу. «Рассказ из жизни». 18-летняя девочка уходит из дома к 35-летнему парню. Отношение к родителям, к родному городу, к Москве. Есть определенная, жесткость. Почты без стиля, но внятно. + –

Марышева Светлана, 1986, Санкт-Петербург + —Довольно изощренная литературщина с проблесками подлинного. Описание современного рынка и реминисценции времен Великих географических открытий. Манерный, вычурный язык. Мне это не подойдет.

В 10 часов провел последний семинар в этом году. Было интересно, читали вслух студенческие отчеты. Каждый написал о своей работе, о своих друзьях, встречались размышления о жизни, институте. Есть интересные пассажи. В конце семинара довольно долго говорил с Максимом Клейменовым, которому не поставил зачета. Учится он хорошо, но у него нет не только работы за год, у него нет и курсовика. Он очень подробно и серьезно мне всё объяснил. Судя по всему, это человек глубоко, верующий, но несколько формально.

Свое нежелание писать он связывает с нежеланием прожить грешную жизнь героя, а это, по его словам, удел писателя. Я сказал ему на это: «Дорогой мой! Я тоже христианин и, по твоей логики, не имею права тебя искушать, требуя от тебя текста. Если ты считаешь, что занятия литературой — это искушение, то не искушай меня, заставляя требовать». Далее я говорил о гуманной сути Бога, о его всепрощении. Бог значительно добрее, чем мы иногда себе представляем, сурова — церковь, потому что она имеет дело с массой. В конце концов, церковь — всего лишь люди с их ограниченными знаниями.

К 12 все закончил, ребята написали мне отчеты. В них много и правды и наивной смелости. Надо бы сделать из них выписки. Но, крайней мере, когда осенью будем делать новую книгу, посмотрим.

В Доме композиторов отмечали 20-летие Союза музыкальных деятелей. Ради этого я решил пропустить Литературный обед, на котором мне, конечно, надо было бы быть. Но надо и расплачиваться за долги, и не гоже бросать своих. Собственную речь на заседании опускаю. Я был в духе и говорил хорошо. О прошлом и о сегодняшнем дне. О гражданском подвиг Ирины Константиновны Архиповой и Владислава Ивановича Пьявко. Двадцать лет, в годы страстной любви начальства к плохой эстраде они вытягивал русское классическое музыкальное искусство. Я бы даже сказал, что они подняли в этом смысле всю провинцию, внушив губернаторам необходимость заниматься серьезной музыкой, хотя бы в ее певческой изводе.

В перерыве я посидел с Ириной Константиновной за кулисами. Само по себе даже находится в одной комнате с легендами нашего искусства удивительно. В разговоре участвовала и Мария Лукьяновна Биешу, когда-то легендарная Чио-Чио-Сан. На этот раз Ирина Константиновна была во всех своих регалиях, недоступных никакому олигарху. Орден и цепь Андрея Первозданного, звезды ордена за Заслугу перед отечеством, Золотя Звезда Героя. Она плохо ходит, но сознание совершенно ясно, глаза молодые и мудрые. Говорят, она очень точно умеет работать, как педагог и педагог замечательный. Отсюда некая формула: Вишневская — по слухам — не может преподавать, но имеет возможность это делать, а Архипова может, но ни своей школы, ни академии, ни здания не имеет.

Не могу не вписать интересную деталь. В комнату президиума вошла уже знакомая мне Веа(?) Добролюбова, тоже Народная артистка, лауреат многих международных конкурсов, в частности королевы Елизаветы и нашего Глинки, везде первые премии. Я помню, совсем недавно она была вице-губернатором и Начальником управления культуры Ивановской области. Теперь срок у нее закончился, также как и губернатора. Пришли новы люди, ей надо устраиваться на работу. Есть филармония, которую она открывала и куда поставила директорствовать свою подругу, по крайней мере, единомышленницу. Так вот та, ее не берет. Ссылается на нового Начальника управления, даму из учителей. Как это все похоже на русские наши порядки, как это все похоже даже на наш институт. Спасибо министерство, которое все же сделало мне соответствующий договор.

К четырем, поставив машину в Знаменском переулке возле музея им. Пушкина, я уже на конференции у Глазунова. В том, что мировая живопись соседствует с нашим 75-летним современником, есть, определенная мистическая связь. Входил в галерею с каким-то мистическим интересом. Дом всегда меня привлекал, в начале перестройки здесь была какая-то шумная и скандальная дискотека геев и лесбиянок. А перед этим, кажется, здание служило дворцом пионеров. Мне всегда хотелось знать историю этих башенок, высоких окон и замысловатого фасада в самом центре Москвы. Оказалось, дворец Нарышкины и, Боже мой, с какой немыслимой роскошью и красотой все это отделано и реставрировано. Но и сам Глазунов, художник редкого вкуса, очень точно развел все интерьеры.

Конференции посвящена и Достоевскому, у которого очередной юбилей, и рисункам И.С. Глазунова, ставшими классикой иллюстраций к романам Ф.М. Об этом я чуть позже, найдя определенные слова, я и сказал. Народа было довольно много, но, как я понял, здесь был не только специально приглашенные люди, но и много «своих», для которых не явится, значит иметь сложности — преподаватели и студенты Академии. Попутно была рассказана и история возникновения Академии, когда с подачи Горбачева, было освобождено здание ВХТМ. Вот и те случайные преимущества, которые дала перестройка.