Дневник, 2006 год
Шрифт:
Г.Н. Селезнев начал с критики Европарламента, его отношения к Белоруссии. «Белоруссия стала народом». Мы не можем рассказать на российском телевидении правду о Белоруссии. «Мы выбор свой сделали: мы живем в славянской цивилизации». «Белоруссия по многим показателям опережает нашу матушку Россию».
Председатель Исполкома Собора Юрий Дорогоусов. «У славян всегда много проблем». О работе исполкома, о создании региональных организаций. Идея Собора на федеральном уровне не принималась. О казаках. Обращение к оппонентам: «Мы воюем не против кого-то, мы воюем за себя».
Потом слово передали С.Ю.Глазьеву, так сказать, звезде Собора. Его выступление на этот раз мне не понравилось. Он коснулся газа, и выступление мне показалось извилистым. Тем не менее, говорил о раздроблении единства. Белоруссия превысила уровень жизни, который был до развала Союза. О вступлении Украины в ВТО. Чиновники закрывают глаза на то, что единое пространство может не определиться.
Прозвучало
В обед познакомился с отцом Михаилом Рогозиным и всласть проговорил с ним более часа. Это удивительно, как иногда быстро сходятся люди, когда проявляется общность судьбы или интересов. Но опять действовал закон парных случаев, под знаком которого я живу. Отец Михаил священник из Гатчины. Он только семь лет назад переехал в Москву, где у него приход. Он редактирует миссионерскую газету «Голос совести». В его судьбе много чудесного: жил и родился в Гатчине, прадед — священник, следующее поколение — атеисты и партработники. Поступает в политехнический вуз на один из военных факультетов и тут же уходит в Печёрский монастырь — начинаются годы исканий. В судьбе священника даже история его прихожанина, депутата Госдумы Николая Лысенко, у которого взорвали кабинет в Думе. Боковой сюжет — 1,5 года Священника мытарили по тюрьмам и изоляторам: требовали показаний против его прихожанина и пр. и пр. Русская судьба.
«Белоруссия — единственная славянская земля, отстаивающая свое достоинство» (Бурляев), На этой ноте Коля Бурляев прочитал стихотворение Ф.Тютчева «Славянам». Это произвело впечатление большее, чем некоторые речи.
Цитата из выступления одного из делегатов дает ощущение настроения на Соборе: «Зачем нам эти орды азиатов, ничего не умеющих и живущих за счет славян. Россия, Союз, может быть, в этом Божья воля».
11 апреля, вторник. За завтраком казаки, которые вчера на приеме ходили грудь колесом и блистали позументами, маршальскими и генеральскими звездам, лампасами, скрипели сапогами и выкрикивали иногда свое «л ю б о!» — двигались уже тихонечко, попивали соки и минеральную воду. Но в целом народ на Соборе оказался живучим, и после вечернего разгула на банкете, в основном, все оправились. Прием был, как обычно, «плотный» — стояли за фуршетными столами плечо к плечу, но еды хватило, а питья — не осилило и казачье воинство. Вообще, если говорить о белорусском гостеприимстве, то оно выше всяких похвал: и гостиница, принадлежащая лелеемым здесь профсоюзам, и Дворец, где проходили заседания, и кормежка. Всё высшего качества, но все это, включая проведение Собора, — государственная политика, делается всё по личному указанию президента, батьки, Александра Григорьевича Лукашенко.
Вообще лучшая агитация за Лукашенко, если говорить о прошедших выборах, которые Запад находит не совсем легитимными — (смотрели бы, право, за «легитимным» Бушем), — лучшая агитация это Москва, Ленинград, их телевидение и городские порядки. Попробуйте здесь, в Минске, перейти улицу на красный свет, попытайтесь бросить окурок или пустую пластиковую бутылку! Не только милиция действует четко, чувствуется общий порядок. Здесь нет рекламы, которая душит любые мысли и контролирует все желания. Объяснение этому простое: с одной стороны почти вся продукция Минска экспортируется, а с другой не дают впаривать разные Баунти, «Марсы», «памперсы» и прочее. Но в магазинах все есть и цены, кстати, значительно ниже, чем в Москве. Я не утерпел и, выбрав времечко, сподобился купить себе льняные штаны и легкие, для спортивного зала, кроссовки. И покупать-то одно удовольствие. Нет наглых, равнодушных и пошлых девок, как у нас, в каждом магазине, и сам город — чистый спокойный, с естественным количеством машин. Еще о чистоте вот что интересно: в дворниках ни одного таджика, ни одного узбека или киргиза. Нам все время впаривают, что в России никто из простых работяг на улицах и дворах и на стройках работать не хочет. Я в это не верю, просто сделано так, чтобы работали именно сверхдешевые гастарбайтеры, без семей, без требований, без налогов. Именно такое положение позволяет наживать огромные деньги среднему и большому строительному бизнесу. Такой вот получился абзац.
Утром Собор работал по секциями. Секции культуры не было, и я посидел на секции, в названии которой было слово «духовность». Выступления были самые различные, но больше «головные» и поэтому нереальные. Многие предложения связывали с Лукашенко. Вот приедет батько, батько нас рассудит…За всем этим чувствуется оппозиция Московскому режиму, режиму Путина, двойственно относящемуся ко многим насущным проблемам.
Никаких прямых действий ни одно из трех «славянских» правительств по решениям Собора, естествен, предпринимать не будет. Значение его заключено в самом факте его проведения. Это как тлеющий на торфяном болоте костер: огонь ушел под землю, но вспыхнуть непредсказуемо и внезапно может в любое время и в любом месте. Все молчат об этом, но огонь горит. В какой-то степени это напоминает движение нацболов
Вечером улетели в Москву. Около десяти я был дома. В самолете прочел еще одну приемную работу. Юля Бабич, москвичка, еще не окончившая школу, но мечтающая стать писательницей. Вот рецензия, которую я написал для себя. «Увы мне. Опять короли, Свет, Тьма, друиды, эльфы, провизорское слово, дистиллированная без оттенка жизни фраза, привычные «волшебные» штампы. Вина нашей школы и нашего телевидения — «НЕТ». На «перевоспитание» уйдут годы и результаты не вполне ясны. Милый, обманутый временем и книжным рынком ребенок, будто и не читавший русской литературы».
12 апреля, среда. Вышла Литературка со статьей про Вульфа и о его передачах. Несмотря на усталость, после полета пошел в спортзала, где тренер Андрей подверг меня щадящей экзекуции. На работе, кажется, ничего нового. Завтра состоится ученый совет, который перенесли, потому что БНТ уезжает. Утром меня перехватила Любовь Михайловна и напомнила, что вечером иду в театр, в «Современник» на спектакль с Нееловой «Шинель».
Пошел, как на праздник, столько было разговоров, такие восторги, так все необычно — Марина Неелова, недавняя травести, играет Башмачкина. К сожалению, все оказалось не так восхитительно. Неелова играет неплохо, но, несмотря на обилие придумок и приемов, было скучновато. А очень жаль, могло бы получиться, если б вспомнили, о чем это культовое для России произведение — о маленьком человеке, о сострадании, жалости и любви к нему. Совсем это не для демонстрации возможностей актрисы. Мне было скучно. У Фокина что-то не получилось, хотя он и мастер формы. Это совсем не фильм по Кафке с Женей Мироновым и не спектакль с Костей Райкиным, где тоже форма и формальные решения. Адреналина не хватает. Обидно до слез, в этих же приемах все могло бы замечательно получиться. Шинель — и дом, и убежище. На поклоны, оставаясь как бы в образе, Неелова выходила величественная как Сара Бернар после «Гамлета». Нашим бабам нейметься, все надо повторить. Повторяют, конечно, повторяют, но вот легенда есть всего у нескольких актрис. Имени основной даже и не называю, все и так вс знают, кого имею в виду.
13 апреля, четверг. Кроме «разного», во время которого сказали, что шофер у нас болен и на машину рот особенно не разевайте, потому что мне самому не хватает (а мы и не разеваем, мы просто забыли, что третьего шофера выгнали и теперь никогда не найдем). Было также сказано, кроме опять же «разного», сказано, что пока денег на зарплату в марте нет, но полагают, что найдут; кроме этого было в повестке дня также Слово о Рубцове и доклад Ужанкова. Слово произносил Смирнов, естественно, не готовясь. Мне это напомнило, как вместо того, чтобы так же произнести слово о литературе Грозного, Вася Калугин рассказал нам о письмах Курбского. Смирнов говорил ложно значительно, обще и чувствовалось, что полно творчество поэта, возможно, не очень хорошо знает. Что касается рассуждений Ужанкова, то все это был взгляд неофита, обо всем, что он накопал и нарыл мы уже говорили на ученом совете много раз. Самое интересное, это его соображение о создании нового логина для института. С этого-то начинать! Идей новых не было. Все, что было проговорено: попечительский совет, помощь Москвы, все это уже звучало много раз и по тем или иным причинам на том этапе отвергнуто.
14 апреля, пятница. Состоялось первое заседание Общественной палаты. По картинке я увидел, что происходит оно в здании Торговой палаты. Мы столько завели разных представительских учреждений, что для них не хватает места. На этом своем заседании палата занялась кодексом своей собственной этики и расовой нетерпимостью и ксенофобией. По телевизору показали писателя-предпринимателя Липскерова, который прямо призывал устраивать обструкцию писателю Лимонову и «многим другим» деятелям искусства, которые с его точки зрения подвержены ксенофобии. Людей, которые гибнут действительно жалко. Телевидение показало нам маленький цыганский лагерь, где-то в Саратовской, кажется, области, где восемь его обитателей, поставивших палатки на берегу реки, были побиты, а двое от побоев скончались. Обвиняют в этом скинхедов. Я не думаю, что русским свойственна какая-то расовая нетерпимость. Но в данном случае телевидение молчит, что очень многие цыганские семьи, как об этом раньше говорило само же телевидение, распространяют наркотики. Рестораны в основном у депутата Общественной палаты Липскерова, банки и нефть у Вексельберга и Абрамовича, рынки у азербайджанцев; молодежь неразумна, она не понимает, что она борется со следствиями, а не с причинами, не разбираясь в том, что своими действиями часто наносит вред людям невинным. Заткнуть эти дыры государству не удастся никакими запретами Лимонова. А к изменению государственной социальной политики государство не готово. Правда, готов Липскеров. Хорошо бы устроить русское гетто.