Дневник, 2006 год
Шрифт:
Алексей Титов,сын губернатора Самарской области Константина Титова. 32 года: окончил Самарскую экономическую академию, возглавлял Самарский филиал «Альфа-банка», глава совета директоров одного из крупнейших в Поволжье банка «Солидарность».
Петр Фрадков,сын премьер-министра Михаила Фрадкова, 28 лет: окончил МГИМО. работал заместителем гендиректора Дальневосточного морского пароходства, сейчас — директор департамента представительства Внешэкономбанка в США».
8
— Твоя?
— Моя?
— Награбил?
— Это не долго.
Жизнь в России определенно с каждым днем становится все бесстыднее и страшнее.
Был днем у Нины Павловны, ездил за болванкой отзыва на диссертацию. Опять система парных случаев. Пока ехал к ней на памятном мне Бородинском мосту вспомнил о ее, Нины Павловны мемуарах, и вовсе не потому, что писал к ним предисловие, — сколько забывается, хотя первоначально казалось, что в памяти будет держаться долго. И вспомнив, подумал, что надо убедить ее продолжать записки. Мотив, по которому она колеблется, мне известен: какие-то эпизоды из своих историй она хотела бы оставить лишь в своей памяти. И вот, по этому самому закону парных чисел, Нина Павловна сама заговорила о своих мемуарах, и очень внимательно выслушала мои советы.
Нина Павловна рассказала мне несколько историй, и я опять подумал о ее нравственной чистоте и цельности. Выслушав одну из историй, я вспомнил недавнее суждение С.А. Небольсина об описании физической близости героев в литературе. Как это точно — и одновременно и по-русски, и по-английски. И почему, идя напротив себя, я решил, что без этого элемента современная литература не существует?
Нина Павловна рассказала, между прочим, что у них в университете ввели звание почетного профессора: двойной оклад, и профессор сам определяет свою нагрузку. Правильно: есть люди, которые просто не могут сидеть без работы.
9 апреля, воскресенье. Невероятно угнетает, что мало пишу и читаю. Утром, правда, почти час разбираю английский. День проходит в секретарских, я бы сказал, делах, их обычно поручают домашним помощникам, а иногда и домработницам. Начал с того, что «перевел» банку кислой прошлогодней капусты в солянку. Спасает «сталинская» «Книга о вкусной и здоровой пище». В названии только два прилагательных, третье — подразумевается — «дешевой». Готовил солянку под перебор телевизионных шоу на кухне. Участвуют: Ваня Дыховичный, оливковое масло вместо нашенского подсолнечного, и реклама в виде непостижимой красоты кухонь, дорогой посуды, изысканных продуктов. Реклама, скрытая и явная, несмотря на путинские указы, бушует и сверкает. Жизнь раздваивается: на телевизионную демагогию и обыденное существование.
После двенадцати взял из мастерской фотографии, которые мы вместе с Г.С. Костровой выбрали с диска, посидел часок над дневником, напечатал несколько слов во вторую главу романа и поехал к Нине Павловне подписывать отзыв. Всё повторилось опять: разговор о литературе и жизни, каждый вспомнил что-то свое. Я опять обратил внимание: сколько
Зашел на кафедру, нашел там последний кадровый приказ. Во-первых, В.Е. Матвеев получил прибавку за интенсивность в 5 000 рублем. У меня к Ефимовичу отношение несколько иное… Замечательный был бы завхоз, даже при прежней зарплате. И.Н. Зиновьева, главбух, получила 17 разряд, предпоследний в табели о рангах. Выяснилось, что Л.М. — это ее воля — больше не станет подписывать финансовые бумаги. Она отказалась, делить первую подпись со Стояновским, после его выступления на перевыборном собрании. Надолго ли? Оказалось также, что А. Ужанков идет к нам работать лишь как совместитель. Формируется преданная команда, но выходит, что я этих людей недооценивал. Время покажет.
Утром улетаю на Собор народов Белоруссии, России и Украины. Все это стараниями Мих. Ивановича Кодина. Вставать надо в 6 утра, машина подойдет в 6.30. Представляю, как будут недовольны наши шоферы.
Прочел еще одну работу из присланных на конкурс.
Понизовкина С.А.
«Сразу: талантливый человек, если работа действительно принадлежит ей. Опять будущее. Игра, в которую играет планета. Несколько людей, которые от жизни и игры сходят с ума, «шизофрения». Звездная композиция, почти родные люди, но скорее из-за обстоятельств. Возможно с игрой что-то закинуто на болезнь и рефлексию. К сожалению, все в обсказе, как бы сверху. Думает, ищет, моральные проблемы. «Да», но не первый эшелон».
10 апреля, понедельник. Еще из самолета замечаешь, что Белоруссия это другая страна, не Россия. Снег уже спал, и видны готовые к пашне и севу поля. В России, поля затягиваются лесами, застраиваются кирпичными дачными домами. Потом, когда приземлились и ехали на автобусе в Минск, я обратил внимание на удивительную чистоту вдоль дороги, чего уже давно нет у нас, и типовые белые коровники и фермы. Под Москвой все они разрушены, разобраны. Теперь быстро: прекрасная гостиница профсоюзов, замечательный их же Дворец. Но всё бегом, бегом. В 12 часов уже начался Собор. Леонид Петрович Козик, сопредседатель, выступал первым, после приветствия, которое огласили от имени только что прошедшего выборы и инаугурацию А.Г.Лукашенко. В приветствии довольно обычном, было и неожиданное словосочетание: «притягательный славянский характер».
Козик говорил вещи привычные: о международном положении, о нападках на русскую православную церковь, предложил принять резолюцию о закрытии Гаагского трибунала.
Из доклада: в Белоруссии 261 доллар средняя зарплата, средняя пенсия — 107 долларов
Следующим говорил Борис Олейник, когда-то известный советский поэт, ныне в России вполне забытый.
Человек он, безусловно, умный, но, по моим старым воспоминаниям, слишком ловкий. Начал с приветствия главы Рады Л.П.Литвина.
Мне категорически не нравится (это не мои слова, а Олейнка) привычка крутых патриотов очернять свою страну за ее пределами, говорить из-за своего плетня, о том, что не нравится у соседа. Близко к тексту передаю центральную фразу. Бывший преданнейший советский писатель ушел от всех спорных вопросов.