Днем и ночью
Шрифт:
Он поднялся с песка и протянул руку Морин.
— Обратно машину поведу я, — решительно сказал Алан.
Они ехали уже не меньше получаса. Морин с тревогой подняла голову. Их с необычайной скоростью нагоняла густая черно-желтая туча. Ветер швырял в окна машины пыль. Алан молчал, но лицо его было мрачно.
— Алан! Посмотри вокруг! — сказала она испуганно. — Мне кажется, это не просто ветер.
— Похоже на песчаную бурю, — ответил он сквозь зубы. — Что-то
— Тогда что?
Алан промолчал, и Морин снова обернулась, со страхом глядя на наползающую черноту.
Машина мчалась вперед, но Алан уже почти не различал дорогу перед собой.
— Подними все стекла, — велел он Морин.
Она поспешно подняла, и шум ветра немного стих, зато стало слышно, как песок и мелкие камешки дробно застучали по окнам.
— Все! — объявил Алан, останавливая машину. — Дальше ехать нельзя! Ничего не видно. Так и заблудиться недолго. Будем пережидать бурю здесь.
Он перебрался на заднее сиденье и уселся, крепко обхватив Морин за плечи. Она прижалась к нему, испуганно глядя в окно, за которым яростно кружились и бились тучи песка.
— Вода у нас есть, — мрачно сказал Алан. — Еда тоже. Мы сумеем переждать бурю. Не бойся.
Морин покачала головой.
— С тобой я ничего не боюсь, — неуверенно ответила она. — И часто у вас такое бывает?
— В конце лета случается иногда, — ответил Алан хмуро.
— А сколько эта буря будет продолжаться?
— Возможно, пару часов.
Ему не хотелось пугать Морин, но, на самом деле, буря могла продлиться гораздо дольше. Он внимательно вслушивался в рев ветра в надежде, что шум постепенно начнет стихать. Но за окнами все так же страшно выло, и тьма ничуть не расступалась, а, кажется, только сгущалась сильнее и сильнее.
Усталая Морин задремала, припав головой к его плечу. Иногда она тихо всхлипывала во сне, и тогда сердце Алана сжималось от странной нежности. Он и сам не понимал, что он чувствует по отношению к этой девушке.
Раньше было проще. Алан считал ее непорядочной особой и был уверен, что она привлекает его только сексуально. Он и сам не заметил, когда успел привязаться к ней настолько, что боялся даже представить свою жизнь без нее. Сегодня он допытывался у Морин, когда она поняла, что любит его. А когда влюбился он сам? В какой момент это произошло? Может быть, в тот миг, когда он увидел на перроне высокую черноволосую девушку с синими глазами… А может быть, тогда, когда она улыбнулась и заговорила с ним, — и он впервые услышал ее голос. Или тогда, когда первый раз прикоснулся губами к ее губам.
Гадать теперь было бессмысленно. Он любит ее. Только боится признаться — и себе, и ей. Боится проявить слабость, показать
Он всегда, сколько себя помнил, был один и ни в ком не нуждался. Отныне ему придется думать не только о себе, жить не только для себя. Алан озабоченно нахмурился, но, покосившись на спящую Морин, не выдержал и нежно улыбнулся. Ради нее он был готов на все. Только она об этом не узнает. Во всяком случае, пока.
Морин тихо застонала и открыла глаза.
— Душно, Алан.
— Дать тебе попить? — поспешно спросил он, протягивая ей пластиковую бутылку с минералкой.
Она сделала несколько глотков и снова откинулась на спинку сиденья. Алан с растущей тревогой заметил, как она побледнела.
— Буря еще не кончилась? — слабо спросила Морин.
Алан прислушался. Кажется, вой за окном начинал стихать. Он немного опустил стекло. Ветер еще дул, но уже не так сильно. Алан бросил взгляд на часы. Половина одиннадцатого! А они выехали в девять. Неудивительно, что за окном так темно. По идее, можно попробовать завести машину и потихоньку ехать вперед.
Оставив окно приоткрытым, чтобы Морин было чем дышать, Алан перебрался вперед и завел машину. Мотор чихнул несколько раз и смолк. Алан тихо выругался и, не думая больше о буре, выскочил из машины. Снаружи оказалось не так уж и страшно. Ветер почти стих. Кажется, они отделались легким испугом. Вот только машина была вся засыпана песком.
— Что случилось? — спросила Морин, приоткрывая дверцу.
— Песок набился в двигатель, — неохотно ответил он. — И засыпало по колеса.
Что же делать? Будь Алан один, он бы дождался утра, а потом попробовал добраться до дома пешком. Но с Морин, особенно в ее теперешнем положении, это невозможно. Она не сможет пройти такое расстояние. Тем более есть риск заблудиться.
Интересно, как скоро Мария начнет волноваться и поднимет тревогу? Она может подумать, что Алан с Морин решили переночевать в домике на побережье и приехать на следующий день. Значит, самое раннее, когда она позвонит в полицию, — завтра в полдень.
Ну что ж, вода у них есть, это самое главное.
— Что мы будем делать? — Морин смотрела на Алана тревожно, но внешне страха не выказывала.
— Ждать рассвета, — ответил Алан, снова усаживаясь рядом с ней и доставая из сумки одеяло. — А завтра Мария вызовет полицию.
Он опустил руку в поисках бутылки с водой. Бутылка показалась ему подозрительно легкой. Наклонившись, как будто поправляя сумку, Алан посмотрел на бутылку. Черт! Она была пустой! Он сам забыл как следует закрыть ее, когда давал Морин пить.