Днем и ночью
Шрифт:
11
— Неправда. Это не так, — проговорила она хрипло.
— Но ты ведь любишь его. Ты произносила во сне его имя. Неудивительно, что ты не захотела надеть его подвеску для того, чтобы заняться любовью со мной.
Морин устало закрыла глаза.
— Я не знаю, что сказала тебе Келли. Но до отъезда из Рингсенда я и правда была уверена, что люблю Дона. И Келли это знала. В Рингсенде это ни для кого не было тайной. Но теперь я поняла, что это не так. Келли говорила
— После того, как провела несколько приятных ночей со мной? — спросил Алан с презрительной усмешкой.
Морин молчала. Она чувствовала себя слишком оскорбленной и униженной, чтобы признаться Алану в любви. Да и поверит ли он ей?
— Когда мы занимались любовью, я никогда не представляла никого, кроме тебя, — выдавила она наконец. — Но я не могу доказать это. А ты мне не веришь.
Алан, ни слова не говоря, смотрел на нее. Это было невыносимо. У Морин вдруг закружилась голова, и тошнота подступила к горлу.
— Уходи, пожалуйста, — попросила она, отворачиваясь.
— Только после того, как преподнесу тебе подарок, — ответил он сухо, протягивая ей коробочку, которую достал из кармана в самом начале их разговора.
— Мне не нужно никаких подарков.
— Это твое, — ответил Алан жестко. — Я не хочу, чтобы ты уехала отсюда с пустыми руками и с таким чувством, что потратила время впустую.
Морин стояла, точно окаменев. Если она попытается сказать хоть слово, ее стошнит. Еще никогда в жизни ей не было так плохо, в самом прямом смысле этого слова. Не только морально, но и физически.
Он сам развернул подарочную упаковку и, раскрыв коробочку, вынул оттуда золотую цепочку, на которой висел кулон, сверкающий всеми цветами радуги.
— Ты жаловалась, что у тебя нет украшений? Теперь у тебя есть сапфиры и бриллианты. Считай это платой за оказанные услуги.
Но она уже не могла ему ответить. Бросив на Алана отчаянный взгляд, Морин кинулась в ванную и склонилась над раковиной. Ее выворачивало наизнанку, она сама не понимала, что с ней происходит. Когда через несколько мгновений в ванной появился Алан, она даже не попыталась обернуться; ей в этот момент было все равно.
Спазм прошел. Морин, бледная и дрожащая, стояла, тяжело опираясь на раковину. Она не сопротивлялась, когда Алан неожиданно нежно взял ее за плечи и помог дойти до кровати.
— Полежи немного, — сказал он. — Я сейчас дам тебе попить.
— Я ничего не хочу, — прошептала Морин непослушными губами.
Но Алан все же налил в стакан воды из кувшина и заставил ее сделать несколько глотков, после чего наконец вышел. Куда он девал кулон, Морин не знала, да и не хотела знать. Она провалилась в тяжелый сон и проснулась только оттого, что ее снова тошнило.
Морин
Она, пошатываясь, вышла из ванной и вздрогнула — посреди комнаты стоял Алан. Вид у него был все такой же мрачный. Ни слова не говоря, Морин снова легла и натянула на плечи одеяло.
— Ты ничего не хочешь сказать мне? — сухо спросил он.
— О чем? — Морин с трудом повернула голову на подушке в его сторону.
— Мария сказала, что ты по-прежнему много спишь.
Морин настороженно вскинула глаза на Алана.
— Она что, следила за мной?
— Она беспокоится за тебя.
Алан говорил очень спокойно, но что-то в его настойчивом взгляде встревожило Морин.
— Наверное, я заболевала, — ответила она неуверенно. — А сейчас болезнь наконец проявилась. Наверное, это грипп. Скоро пройдет.
— Ты не пьешь ни кофе, ни вино.
— Ну и что? — раздраженно поинтересовалась она. — Я не любительница спиртных напитков.
— А кофе?
— Не хотелось. Пахнет как-то не так. Но зачем тебе это? Какое это имеет значение?
В его взгляде был гнев и еще что-то. Она не могла понять, что именно.
— Дело в том, что так обычно ведут себя беременные женщины.
Морин потрясенно уставилась на Алана.
— Что?!
— Сонливость и отвращение к кофе — одни из самых распространенных симптомов. — Алан был внешне спокоен, но взгляд его не предвещал ничего хорошего. — Ты предохранялась тогда, в самый первый раз?
— Нет, — пролепетала Морин, бледнея. — Но ты ведь…
— Это не всегда помогает, — ответил он без всякой интонации. — Я думал, у тебя хватит ума принять все меры предосторожности.
Ума? О каком уме он говорит? До размышлений ли ей было в ту ночь? Она действовала под влиянием чувства.
— Но это только одни предположения, — пробормотала Морин. — Я ничего не чувствую.
— На таком сроке ты и не можешь ничего чувствовать. — В голосе Алана звучало презрение. — Если, конечно, это от меня.
Морин сжалась, как от удара. Но гордость заставила ее тут же выпрямиться.
— Если я действительно беременна, в чем пока сильно сомневаюсь, — ответила она холодно, — то, можешь мне поверить, это твой ребенок.
Его лицо окаменело.
— Пора внести некоторую ясность в этот вопрос. Сейчас ты отдохнешь, а я слетаю в Буэнос-Айрес за тестом на беременность. У меня в аптечке ничего подобного, к сожалению, нет.
Морин вспыхнула от стыда и ярости.
— Я прекрасно могу сделать это сама без твоей помощи.