ДМТ — Молекула духа
Шрифт:
«ДМТ учит меня переходу, изменению и отношению к смерти. Недавно умер отец моего мужа, и мне стало ясно, что мой взгляд на смерть очень сильно изменился. Я знаю, что он перешел, а не исчез.
ДМТ связан со смертью и умиранием. Под его воздействием я получила околосмертельный опыт. Это не пустая смерть, а насыщенная. Мне она на самом деле понравилась. Я больше не боюсь смерти. Дело не в том, что мне надо дождаться смерти, чтобы не бояться и знать, на что она похожа. Скорее, я успокоилась и в большей степени готова принять жизнь».
Тайрон был добровольцем из проекта по изучению кривой доза-эффект, оказавшимся в «органической квартире
«Возможно, я меньше напиваюсь», признался он. «Я все еще выпиваю одну или две бутылки пива по вечерам, чтобы немного расслабиться, но такое, чтобы выпить пять бутылок вечером в субботу или пятницу, происходит гораздо реже. Все более или менее обычно. Моя девушка хочет, чтобы мы поженились. Я ни разу не был женат. Это серьезное решение. Я думаю о том, чтобы окончательно осесть. Может быть, это связано с исследованием, а может быть, с тем, что сейчас происходит в моей жизни. Исследование могло немного помочь, но не сильно».
Во время повторной встречи два года спустя он сказал: «в то время у меня были очень мудрые мысли, но я не до конца отследил их. Но их было приятно думать. Правда, спустя три или четыре месяца я перестал о них серьезно задумываться.
В общем, я думаю, что у меня улучшилось здоровье, но я не думаю, чтобы это было связано с ДМТ. В моей жизни не было перемен, которые я мог бы приписать непосредственному воздействию ДМТ».
Стен, с чьим терапевтическим опытом мы ознакомились в главе 11, описал возможное воздействие опыта с ДМТ на его последующую чувствительность к псилоцибиновым грибам. У нас был разговор на эту тему в конце проекта по изучению кривой доза-эффект.
Стен сказал: «я дважды принимал грибы с тех пор, как начал участвовать в этом исследовании, и психоделики никогда раньше не уносили меня так далеко. У меня был опыт того, что я захожу в белый свет и не выхожу оттуда. Я раньше никогда не думал, что я сам могу сделать выбор — остаться или вернуться. Я увидел, что белый свет — это единственное, что существует, и что этот мир всего лишь игра света и тени».
«Как насчет возможных эмоциональных изменений?»
«Возможно, духовные туннели и были открыты», ответил он, «но сами трипы в основном проходили без содержания или откровения. Возможно, я больше настроен на сопереживание и восприятие. Если все дело в этом, то перемены почти незаметны. И это не связано с ДМТ. Возможно, если я проанализирую последние два месяца, то я увижу определенные перемены, но они не были напрямую вызваны приемом ДМТ».
Мы встретились со Стеном после того, как он завершил свое участие в изучении толерантности. Он был немногословен по поводу воздействия своих сессий с ДМТ:
«Возможно, это повлияло на мое восприятие себя. Но у меня не было ни духовного, ни психологического прозрения, хотя ДМТ оказал очищающее воздействие, и заложил основу для многих других событий».
Я описывал опыт Аарона в главе 12 «Невидимые миры» и главе 13 «Контакты через завесу:1». Во время изучения пиндолола ему ввели плацебо, и он смог поразмышлять о воздействии ДМТ на свою жизнь:
«Меня очень интересует долгосрочное воздействие. Я оказался в другом состоянии. Я сам по себе не изменился, но стал более открытым синхронности, магии и неожиданным возможностям».
Во время более поздней встречи Аарон сказал: «ДМТ был очень сокрушительным веществом, он многое потряс во мне. Я обнаружил, что отпуская себя, могу лучше
Сара, вступившая в сложный контакт с нематериальными сущностями во время изучения толерантности, также участвовала в изучении пиндолола. В последнюю из ее четырех сессий мы смогли оглянуться назад и проанализировать ее участие в исследовании.
«Все стало гораздо шире. Я осознаю миры, существующие с другой стороны этой реальности. Я помню этих существ. Мое общение с ними было настолько реально, что воспоминание о нем не тускнеет со временем, как другие воспоминания. Они хотят, чтобы мы вернулись, чтобы они могли учить нас и играть с нами. Я хочу вернуться назад и научиться. Мне бы хотелось, чтобы не было контроля над тем, кто получает ДМТ!».
До того, как Рекс пережил свою поразительную сессию с 0,2 ДМТ и пиндололом, описанную в главе 14, «Контакты через завесу:2», он получил меньшую дозу ДМТ с пиндололом. Когда эта сессия подходила к концу, я спросил его о том, что он думает по поводу своего участия в проекте.
«У меня было больше творческих моментов», ответил он, «и я больше пишу. Какими бы хаотичными они не были, сессии с ДМТ позволили мне собраться. Пройдя через это, я лучше почувствовал внутреннюю силу.
Я написал несколько стихотворений о Другом. Многие из этих стихотворений были написаны раньше, но часть я написал после участия в проекте. ДМТ заставил меня столкнуться с теми аспектами моего подсознания, которых я не осознавал, такими, как страх смерти».
Мы прочитали о пугающей встрече Кена с сексуально агрессивными крокодилами. Через несколько месяцев после этого я позвонил ему, чтобы узнать, как у него дела. Он звучал удивительно философски:
«Это на самом деле поменяло мое отношение к смерти. Я не так сильно боюсь умереть, как раньше. Это также поменяло мои взгляды на жизнь — в плане того, что все не такое, каким кажется. Есть определенное чувство отказа от ожиданий.
Я также меньше боюсь собственного безумия. Есть такое еврейское чувство вины, диктующее вписываться в общую картину и быть нормальным, но сейчас я меньше склонен к этому. Я не очень интересуюсь людьми или социальными ситуациями, не имеющими значения для меня. Дружба с людьми, которые не очень важны для меня, постепенно отходит на второй план».
Мы раньше не встречались с Фредериком. Его опыт с ДМТ не очень важен и не поднимается выше «среднего» уровня дозы 0,4 мг./кг. Но как-то утром, получив небольшую дозу молекулы духа, он сказал следующее о воздействии ДМТ, растянутом во времени:
«Я, в общем, стал более расслабленным после 0,4 мг./кг. Кажется, что эта доза сняла определенные энергетические блоки. В течение двух лет я очень много усилий прикладывал к своей работе, и продолжал делать это по инерции. От этого было трудно отказаться. Когда меня отпускало после большой дозы, я увидел, что мою энергию блокируют страхи и то, как крепко я за все держусь. Ничего специфического, но большая собранность и осознание своего состояния. Сейчас я не так сильно спешу все сделать. Я более расслаблен. Я менее зациклен на своих целях. Если не сделать что-нибудь сейчас, можно будет сделать это позже».