ДМТ — Молекула духа

В 1991 году в Соединенных Штатах впервые за 20 лет началось исследование воздействия психоделических, или галлюциногенных веществ на людей. В рамках этого исследования изучалось воздействие N,N-диметилтриптамина, или ДМТ, мощного психоделика с чрезвычайно коротким сроком действия. За пять лет работы над этим проектом я ввел около 400 доз ДМТ 60 людям-добровольцам. Это исследование проходило в медицинском колледже Университета Нью-Мехико в Альбукерке, где я занимал должность адъюнкт-профессора психиатрии.

ДМТ заинтересовал меня тем, что он присутствует в теле каждого из нас. Я считаю, что источником ДМТ является загадочная пинеальная железа, крохотный орган,

расположенный в центре нашего мозга. Современной медицине немногое известно о роли этой небольшой железы, но у нее долгая «метафизическая» история. Например, Декарт считал пинеальную железу «местом расположения души», а как Восточная, так и Западная мистическая традиция считают, что в ней расположен наш духовный центр. Я задался вопросом о том, не связана ли чрезмерная выработка ДМТ пинеальной железой с нативными «психоделическими» состояниями. Сюда входят такие состояния, как рождение, смерть, психоз и околосмертельный и мистический опыт. Лишь спустя достаточное количество времени после начала исследования я начал рассматривать роль ДМТ в опыте «похищения инопланетянами».

Моя собственная подготовка, включавшая продолжавшееся несколько десятилетий общение с монахами дзен-буддистами, очень сильно повлияла на метод, которым мы готовили людей к приему вещества, и на то, как мы за ними наблюдали.

В книге «ДМТ: молекула Духа» представлен обзор того, что мы знаем о психоделических веществах вообще, и о ДМТ в частности. В книге также описано исследование ДМТ, начиная с самых ранних его упоминаний в многочисленных комитетах и комиссиях, заканчивая проведением исследования как такового.

Хотя мы все верили в потенциально благоприятные свойства психоделических веществ, исследование проводилось не для того, чтобы применять их в терапии, а нашими подопытными были психически здоровые добровольцы. Во время проведения данного проекта, мы накопили большое количество данных по биологии и психологии, многие из которых я уже опубликовал в научной литературе. С другой стороны, я практически нигде не освещал рассказы добровольцев. Я надеюсь, что выдержки из тысяч страниц моих записей, приведенные здесь, помогут прочувствовать замечательное эмоциональное, психологическое и духовное воздействие этого химического вещества.

Как непосредственно связанные с проводимыми исследованиями, так и сторонние проблемы привели к завершению исследований в 1995 г. Несмотря на все трудности, с которыми мы столкнулись, я с оптимизмом смотрю на возможную пользу от контролируемого приема психоделических веществ. Основываясь на том, что мы узнали из исследований, проведенных в Нью-Мехико, я предлагаю вашему вниманию широкое видение роли ДМТ в нашей жизни. В завершении книги я предлагаю вашему вниманию программу исследований и оптимальные условия для будущей работы с ДМТ и родственными ему веществами.

Покойный Виллис Харман был наиболее проницательным из исследователей психоделических веществ. В начале своей карьеры он вместе со своими коллегами давал ЛСД ученым, с целью повысить их способность решать задачи. Они установили, что ЛСД оказывает сильнейшее позитивное воздействие на творческие способности. Это запоминающееся исследование остается первым и единственным научным проектом, в котором психоделические вещества использовались с целью стимулирования творческого процесса. Спустя 30 лет, когда я познакомился с Виллисом, он был президентом Института Абстрактных Наук, организации, основанной Эдгаром Митчеллом, шестым астронавтом, побывавшим на Луне. Мистический опыт Митчелла, усиленный созерцанием Земли, по возвращении домой побудил его изучать явления, не затрагиваемые традиционной наукой, но, тем не менее, поддающиеся изучению при более широком применении научных методов.

Один раз, когда мы прогуливались по пляжу в Калифорнии, Виллис твердо сказал, «Мы по меньшей

мере должны способствовать обсуждению психоделиков». Именно в ответ на эту его просьбу я включил в эту книгу в высшей степени гипотетические идеи, и осветил собственную мотивацию при проведении данного исследования.

Подобный подход никого не устроит полностью. Существует огромное противоречие между тем, что мы знаем интеллектуально, или даже интуитивно, и между тем, что мы испытываем при помощи ДМТ. Как сказал один из наших добровольцев, после приема большой дозы ДМТ, «Уау! Я такого не ожидал!». Или как сказал Доген, проповедник буддизма, живший в Японии в 13 веке, «истина всегда нас тревожит».

Энтузиастам психоделической культуры может не понравиться мой вывод: сам ДМТ не оказывает благоприятного воздействия; скорее, контекст, в котором люди принимают его, как минимум, настолько же важен. Сторонники жесткого контроля над употреблением веществ могут рассмотреть эту книгу как поощрение приема психоделиков и прославление опыта, даруемого ДМТ. Люди, исповедующие традиционные религии, и официальные представители этих религий, могут отвергать предположение о том, что можно достичь духовного состояния и получить мистическую информацию посредством приема веществ. Те, кто пережил «похищение инопланетянами», и их защитники могут решить, что ДМТ связан с этими событиями как сомнение в «реальности» их опыта. Противники и сторонники абортов могут возражать против моей гипотезы о том, что выброс ДМТ из шишковидной железы спустя 49 дней после зачатия знаменует зарождение духа в плоде. Исследователи мозга могут возразить против заявления о том, что ДМТ влияет на способность мозга получать информацию, а не генерирует определенные видения. Они также могут не соглашаться с гипотезой о том, что ДМТ позволяет нашему мозгу воспринимать темную материю, или параллельные миры, области, населенные сознательными сущностями.

Но если я не опишу все гипотезы, порожденные изучением ДМТ, и весь диапазон опыта наших добровольцев, я не расскажу все досконально. А без радикальных объяснений, которые я выдвигаю, пытаясь понять опыт наших добровольцев, «ДМТ: молекула Духа» оставила бы мало места для обсуждения психоделиков. В худшем случае, эта книга сузила бы сферу обсуждения. Я не был бы честен, если бы не поделился своими собственными теориями и гипотезами, основанными на десятилетиях изучения и анализа опытов приема ДМТ. Вот почему я сделал это. Вот что произошло. Вот что я думаю об этом. Для нас чрезвычайно важно понять природу осознания. Настолько же важно поместить психоделические вещества вообще, и ДМТ в частности, в некую личностно-культурную матрицу, в которой они принесут максимум пользы и минимум вреда. В столь обширной сфере исследований лучше всего не отвергать ни одну идею, пока мы не сможем фактически доказать ее несостоятельность. Я написал «ДМТ: молекула Духа» именно для того, чтобы разжечь дискуссию о психоделических веществах.

Одним утром, в декабре 1990, я сделал Филиппу и Нильсу внутривенную инъекцию большой дозы ДМТ. Эти двое мужчин были первыми участниками исследования, получившими дозу ДМТ, и они помогали мне определить оптимальную дозировку и способ введения. Они были нашими «людьми — морскими свинками».

За две недели до этого я ввел Филиппу первую дозу ДМТ. Как и описано ниже, внутримышечная инъекция в плечо не привела к удовлетворительным результатам. После этого мы перешли на внутривенное введение, и неделю спустя я сделал первую инъекцию вещества Нильсу. Реакция Нильса показала, что доза вещества была недостаточно большой. Поэтому в тот день я собирался ввести Филиппу и Нильсу значительно большую дозу ДМТ внутривенно.