Дмитрий Красивый

Сычев К. В.

– Как это – не признаю?! – возмутился князь Юрий. – Разве я говорил что-нибудь непочтительного о царской воле или водил полки на того лживого Дмитрия? За что такая клевета?

– Князь Дмитрий Тверской также говорил, что ты не хочешь отдать ему Великий Новгород, – опустил голову священник, – и смущаешь новгородцев лживыми словами…

– Значит, царский гнев из-за Новгорода?! – с радостью вскричал князь Юрий. – Тогда это не беда! Это поправимо!

Через три дня князя Юрия Данииловича принимали в ханском дворце.

Московский князь смиренно выполнил требуемый ритуал и униженно прополз по ковру к золотому трону хана

Узбека.

Сидевший на своем роскошном возвышении татарский повелитель, окруженный вельможами, с улыбкой смотрел сверху вниз на русского князя. – Салям тебе, Юрке! – сказал он, и Юрий Даниилович услышал в его голосе теплые нотки. – И подними свою башку!

Князь Юрий поднял голову и робко глянул на молодого хана. – Как же возмужал этот юноша! – подумал он, скромно опуская глаза: теперь на него смотрел рослый крепкий мужчина с небольшими черными усами и красивой, аккуратной, не по-татарски густой, черноволосой бородкой. Голову ордынского повелителя венчала белоснежная, расшитая драгоценными камнями чалма. Да и желтый, китайского шелка, халат весь блестел от драгоценностей. – Салям тебе, великий государь! – пробормотал, являя собой невинную покорность, московский князь.

– А что прячешь глаза? – вопросил со строгостью в голосе, но все еще весело, Узбек-хан. – Неужели стыдишься своих бестолковых дел?

– Именно так! – ответил на хорошем татарском князь Юрий. – Все мои дела – бестолковые! Только ты один, государь, вещаешь истинную мудрость! Мои глаза не могут выдержать блеска твоих глаз и твоей великой славы! Я недостоин видеть такую красоту!

– Это похвально, Юрке, – усмехнулся молодой хан, – что ты признаешь свои ошибки и говоришь правду! Ты также угодил мне своими подарками и особенно прекрасным жемчугом. Моя супруга была очень довольна! Тогда правдиво отвечай, чтобы не вызывать мой гнев: зачем ты прихватил себе богатый Новэгэрэ-бузург без моего согласия?

– Как это, без твоего согласия, государь! – сказал, успокоившись, громким голосом князь Юрий. Теперь он понял, что его жизни ничто не угрожает. – Ты же давал мне грамотку на великое суздальское княжение и приложил к ней разрешение на владение тем Новгородом! Ведь к тебе приходили сами новгородцы! И меня тоже упрашивали!

– Но это было давно, – смутился хан Узбек, поглядев на своего советника Субуди, который утвердительно кивнул головой. – Однако же теперь я передал ярлык коназу Дэмитрэ. Из-за твоего своеволия…Разве не помнишь?

– Помню, государь, – вздохнул князь Юрий. – Но могу сказать, что я ходил в Новгород не вопреки твоей воле, а для получения твоего серебра…Я вот привез тебе всю новгородскую казну. Не утаил ни одной мортки! А если хочешь отдать Дмитрию тот купеческий город, так на это твоя воля! Хочешь казни, а хочешь – милуй! Выслушай только слова своего преданного холопа! Если Новгород перейдет к Дмитрию Тверскому, тебе не видать и половины этого серебра! Дмитрий очень жаден и не имеет к тебе такой глубокой любви, какой обладаю я, твой покорный раб!

– Ладно, Юрке, – сказал задумчиво хан Узбек. – Если ты привез сюда все серебро Новэгэрэ-бузурга, то я об этом подумаю…Я также доволен, что ты принимаешь мою волю без возражений и упреков…Тогда проси у меня чего хочешь, Юрке, и я тебя пожалую!

– Тогда пожалуй мне свою милость, государь, – сказал уверенно и спокойно стоявший на коленях Юрий Даниилович, наполовину приподняв голову так, чтобы все же не видеть

ханского лица, – чтобы мне не было стыдно перед другими князьями. Хотя бы перед молодым Дмитрием Брянским! Не держи меня подолгу в твоей гостевой юрте, томимым страхом и тоской, и сразу же принимай меня по приезду сюда! Ведь я сижу здесь до белых мух и проливаю горючие слезы! Ты же принял того Дмитрия Брянского уже на второй день! И отпустил его в одночасье!

В ханском дворце установилась мертвая тишина. Было слышно, как чернокожий раб овевал ордынского хана длинным опахалом, увенчанным павлиньими перьями…

– Какая дерзость! – вскричал хан Узбек, подскочив со своих мягких подушек и наливаясь кровью. – Захотел сравниться с коназом Дэмитрэ?! И жаждешь побыстрей уйти от меня в Залесскую Орду?! В свою мерзкую Мосикэ! – Вельможи загудели, что-то возбужденно бормоча. – Разве ты не знаешь, дерзкий Юрке, о судьбе батюшки того Дэмитрэ? Ведь тот старый Ромэнэ сложил голову за славу своего государя! Эти коназы Брэнэ по сей день служат верой и правдой моему Золотому Ханству! Разве ты ходил под Кыев-бузург?!

– Не ходил, государь! – завопил, ударяясь головой об пол, напуганный князь Юрий. – Прости же меня, бессовестного глупца!

– Ладно, Юрке, – сказал, успокоившись, молодой хан и вновь уселся на подушки. – Опять ты, бестолковый ишак, взялся за свое! Но я прощаю тебе эту последнюю глупость. Однако накрепко запомни: не тебе учить меня, великого хана! Я сам решу, кого и когда принимать! И до какого времени здесь держать! Понял?

– Понял, великий государь, самый мудрый из всех мудрецов, проживавших на земле! – почти пропел Юрий Даниилович.

– Ну, если так, тогда вот тебе мое решение! – Узбек-хан поднял вверх правую руку. – Я дарю тебе жизнь и твой беспокойный улус Мосикэ! И еще подумаю о Новэгэрэ-бузурге. А пока этот город останется твоим. А теперь убирайся прочь в свою Мосикэ хоть сейчас! Вон отсюда!

– Вон! Вон! Убирайся! – закричали со всех сторон ханские вельможи.

ГЛАВА 3

ЛИТОВСКАЯ УГРОЗА

В душный июльский день 1324 года князь Дмитрий Романович отдыхал со своими боярами на песчаном берегу Десны. Оба берега реки были оцеплены княжеским воинством, и брянские дружинники, изнемогавшие от жары, попеременно купались в реке. Сам князь Дмитрий и его приближенные ходили нагишом по берегу, окунались в прохладные воды Десны, плавали, лежали на спинах на воде и, наконец, уставшие, ложились на песок и наслаждались теплом солнечных лучей. За князем и боярами внимательно следили их слуги, периодически накрывавшие головы своих господ влажными платками, оберегая их от солнечного удара. А рядом с лежавшим на песке князем стоял его молодой слуга Бенко, державший большой тент из плотного льняного полотна и закрывавший все княжеское тело от палящего солнца.

Ни князь, ни его бояре раньше не избегали ярких солнечных лучей, обладая большой природной выносливостью, но как-то произошел несчастный случай с одним из бояр, засидевшимся на солнце, и престарелый знахарь Велемил едва того откачал.

– Уж больно нелепа такая хворь, – сказал по этому случаю Велемил, – и говорит о неумении беречь себя! Наше красное солнышко не всегда приносит радость, а наоборот – таит угрозу жизни! Наши люди совсем не знают меры! Можно закаляться на солнечном свету только постепенно, а зараз можно обгореть!