Дмитрий Красивый
Шрифт:
Беспорядки, подавленные «железной рукой» князя Дмитрия, прекратились сразу, но ропот недовольных жестокой расправой горожан еще долго раздавался по всему городу и доходил до князя. – Откуда эти тати приходят? – не раз вопрошал он на боярском совете. – Мы только что перебили всех зачинщиков и смутьянов, но крикуны все еще объявляются! Надо бы провести доброе расследование и переловить всех злодеев!
К декабрю 1350 года все темницы брянского острога были переполнены. Князь не простил бунтовщикам их последней «крамолы». Под копьями и мечами княжеской дружины пали все пришлые «смутьяны»
Княжеский мечник Сотко Злоткович долго тянул расследование преступлений мятежников и лишь к концу осени доложил князю о том, что «теперь все заводилы и их сообщники сидят в темнице!»
Сам князь судил лишь «превеликих злодеев», а остальные дела доверил своим боярам.
Первым перед ним предстал крепкий, здоровенный, черноволосый и кареглазый бунтовщик, выглядевший не старше сорока лет. – Как твое имя? – спросил князь, оглядывая гневным взором грязного, лохматого мужика.
– Я – Порей, сын Хвалича! – ответил, не поднимая головы, без малейших признаков страха, мятежник.
– А, так это ты убил моего знатного лекаря Третьяка?! – вскричал побагровевший от ярости князь. – Ты же пришлый человек! Вот твоя плата за наше гостеприимство! Ты – мерзкий злодей и крамольник! Отвечай же!
– Да, это я убил его, княже! – громко сказал, подняв голову, черномазый мужик. – Мне нечего скрывать правду: Я сам беспощадно отсек голову тому колдуну! И предал жаркому огню все то бесовское сонмище!
– Ах, ты, скот! – прохрипел князь. – Ты решил вершить свой суд за меня, православного князя?!
– Так и решил, княже, – спокойно молвил мятежник, переставляя отекшие ноги и звеня тяжелыми цепями, – потому что ты укрываешь волхвов и язычников!
– И где ты находишь такие злобные слова?! – нахмурился, теряя терпение, князь Дмитрий.
– Об этом говорят все горожане и даже наш святой отец Петр! – усмехнулся наглый преступник.
– Отец Петр? – буркнул князь, глянув на сидевшего с ним рядом в большом, как и княжеское, судном кресле епископа Иоанна. – Я знаю отца Петра! Надо разобраться с ним, владыка! Неужели люди святой церкви поощряли мятежников?
– Кто еще вовлекал тебя в преступления? – строго спросил владыка. – Назови нам других зачинщиков!
– Только один Вулк Твердилич, ныне покойный, был нашим зачинщиком! А больше никто! А прочие люди случайно примкнули к «замятне»!
– Это так, Сотко? – обратился князь к своему мечнику. – Неужели не было других главарей?
– Не так, мой господин! – сказал, вставая из середины боярского собрания Сотко Злоткович. – Этот нечестивый злодей покрывает своих сообщников. Он скрывал их имена и во время расследования! Мы изрядно его потрепали…Но смрадный злодей молчит! Если бы не твоя милость и праведный суд, мы бы не дали ему и дня на поправку! Смотрите, какой он здоровый и крепкий! И это после таких пыток! Лучше бы ходил в боевые походы со своим князем, чем ковал крамолу в нашем славном городе! А мы встретили этого нищего козла со всей нашей добротой! Дали ему кров и хлеб!
– Откуда ты, злыдень? – бросил брянский князь. – Давай же, говори!
– Из самого Киева, княже! – ответил мятежник. – Мы очень плохо жили, и я ушел сюда, чтобы найти лучшую долю…Что теперь Киев? Одни развалины!
– Да, я вижу, какую лучшую долю ты себе нашел! – усмехнулся князь. – И почему ты скрывал правду от моих людей?
– Я не хочу ничего говорить, княже! – решительно сказал, вновь подняв голову и глядя прямо в глаза князю, черномазый мужик. – Я вижу, что у тебя нет правды! Ты сам не хочешь праведно жить и честно соблюдать христианские заповеди! Ты привечаешь вокруг себя ведунов, знахарей и разных волхвов!
– Ах ты, тать! – вскипел Дмитрий Романович. – Ты осмеливаешься судить меня, своего князя?! Эй, бояре, слово за вами! Как будем судить, по правде или по нашей воле?
– Если будем судить по «Правде» Ярослава, то он легко отделается! – буркнул княжеский мечник. – Там за такие дела полагается пеня, серебряными гривнами!
– Тогда судите по своей воле! – махнул рукой раздраженный князь. – Откуда у этого татя серебро? И присудите ему самую справедливую кару по обычаям нашего удела!
– Тогда он заслуживает лютую смерть! – громко сказал княжеский огнищанин Полель Бермятович. – И нечего даже думать о денежном возмещении! За лютую крамолу и непотребные слова против своего князя может быть только смерть! Ему следует отсечь голову!
– Правильно! – закричали сидевшие на одной скамье, рядом с огнищанином, бояре. – Смерть этому злодею!
– А может сжечь его живьем на костре? – предложил воевода Супоня Борисович. – И позабавить наших горожан?
Мятежник, услышав последние слова, упал на колени, звеня цепями и горько плача. – Я – не колдун, княже, чтобы гореть в жарком пламени! – простонал он. – Пощади меня, славный князь!
– Ладно, – смягчился Дмитрий Романович. – Тогда уведите этого бесстыжего смерда и посадите его в темницу, до завтра. А утром на Красной площади свершите праведную казнь через отсечение головы!
– О, благодарю тебя, справедливый князь! – завыл, целуя деревянный пол, мятежник. – Да благословит тебя наш Господь!
– Уведите! – приказал князь стражникам, подняв руку. – И давайте сюда другого разбойника!
В судебную светлицу вошел, звеня цепями, рослый, худющий, светловолосый, с большими голубыми глазами, мужик, лет тридцати.
– Твое имя, крамольник?! – вопросил брянский князь.
– Я – Хлуд, сын кузнеца Прокини, – жалобно пробормотал грязный, изможденный преступник.
– Назови же, Хлуд, всех своих сообщников! – молвил пришедший в себя, успокоившийся, князь.
– Главными зачинщиками, батюшка, были Вулк и Порей, – простонал напуганный преступник, – а также Бова, известный плотник, сын старого Рудко! Я все рассказал твоим праведным людям, не утаив ни слова! А я примкнул к тем крамольникам не по велению души, а по наваждению вездесущего беса! Прости же меня, мудрейший из князей!
– Может, простим его, люди мои? – задумчиво спросил князь Дмитрий. – Он ведь раскаялся и выдал всех своих сообщников! Да и зла от него было немного…