Дмитрий Красивый
Шрифт:
Молодые вошли в опочивальню, держась за руки. В небольшой темной и хорошо натопленной комнате ярко горели свечи. Посредине стояла широкая, покрытая белым льном кровать.
– Садись же, мой сердечный жених, – промолвила дрожавшим голосом невеста. – Я сама сниму с тебя сапоги!
– Не надо, Машенька, – тихо возразил князь Роман. – Я сам разуюсь! Зачем тебе гнуть свою нежную спину?
– Нет! – решительно сказала, успокоившись, девушка. – Это древний обычай! Если его не соблюдать, можно накликать беду от злых духов!
– Ну, тогда ладно, – кивнул головой жених и уселся на кровать, спустив вниз
Девушка быстро и ловко стянула с него сапоги.
– А теперь я сам, – пробормотал, волнуясь, молодой князь, снимая с себя одежду. Ему казалось, что его трясущиеся руки одеревенели. – Вот так! – буркнул он, стесняясь своего нагого тела и хватаясь за теплое греческое одеяло. – Ложись и ты…
– Надо потушить свет, – промолвила, вновь приходя в волнение, невеста. – Ну, вот, – она подбежала к подсвечникам и стала дуть на пламя свечей.
Князь Роман поднял глаза и обомлел: в лунном свете, проникавшем через верхнее оконце, перед ним шла обнаженная красавица-невеста! – Какие округлые груди, – думал, чувствуя сильное желание, князь Роман, – а зад, а нежная спинка! Иди же сюда, моя сладкая прелесть!
– Иду, Романушка, – проворковала девушка, задув последнюю свечу. – Вот я, мой любимый супруг, вся здесь перед тобой!
– Ох, моя красавица, – бормотал, задыхаясь, но стараясь делать все медленно и осторожно, молодой князь. – Я так тебя хочу, что не могу даже говорить! – Он почувствовал, как тревога и страх за первую брачную ночь улетучились, оставляя место горячей, безумной страсти. – Ох, люблю, люблю тебя, сладкая павушка!
– Ах! – вскрикнула девушка, почувствовав резкую боль и тут же выпрямилась, как бы втягивая в себя суженого. – Еще, еще, мой любимый! Вот так, глубже, не щади меня! Ох, как сладко!
ГЛАВА 14
ХЛОПОТЫ КНЯЗЯ ДМИТРИЯ
Князь Дмитрий Романович только что, в декабре 1346 года, вернулся в Брянск. Шел крупный густой снег, морозы ослабли, и трехдневный проезд из Смоленска не был труден.
– Опасно, сын мой, ездить в такой лютый холод! – сказал брянскому князю при встрече епископ Иоанн. – Благо, что Господь тебя сохранил!
Князь Дмитрий, придя в свой терем, переоделся в повседневную, более простую одежду, а тяжелые греческие одеяния отправил на хранение в особые сундуки, где сберегались дорогие вещи. Наскоро перекусив в своей трапезной в компании с верной супругой, он пошел в свой охотничий терем, в думную светлицу, где воссел в княжеское кресло и подробно рассказал своим боярам и священникам о поездке в Смоленск.
Брянский князь не случайно побывал там в такое неудобное время. События последних дней заставили его забыть о зиме и опасностях.
В это лето князь не поехал в Сарай. В Брянске побывали чужеземные купцы и сообщили об эпидемии неизвестной болезни, пришедшей в Орду. – Страшное бедствие постигло Орнач, Хазторокан, Сарай, Бездеж и другие города! – говорили они. – Умирают и мусульмане, и христиане – татары, армяне, аланы, генуэзцы и прочие! Бывает так, что некому даже хоронить покойников!
Князь не придал значения словам иноземных гостей, но его бояре и епископ Иоанн, встревоженные угрозой жизни и здоровью своего князя, воспротивились его поездке. Их беспокойство усилил престарелый княжеский лекарь Овсень
– Ты не знаешь, Овсень, – сказал тогда князь Дмитрий, – как опасно не привозить дань! Татары и степные люди привыкли к поветрию…Хоть и говорят, что там люди мрут, как мухи, но, на самом деле, они – стойкие к разным болезням! А если мы вовремя не привезем серебро, татарский царь разгневается…И пришлет к нам или большое войско, или своих прожорливых посланников…И тогда мы точно погибнем, если не от поветрия, так от татарского меча!
– Это правда! – согласился седовласый Овсень. – Татарские посланцы могут привезти с собой тяжелую болезнь! Зная об этом, мы сразу не пустили чужеземных купцов в город, а продержали их в особой избе, где тщательно осмотрели и обкурили едким дымом все купеческие повозки с товарами…А мои сыновья, Иван с Микулой, наблюдают за здоровьем чужеземцев. И если болезнь проявится, мы будем лечить их в той избе, на хуторе, чтобы уберечь брянских горожан от заразы! Пока нет никаких опасных признаков, но нужно, чтобы они посидели в уединении с неделю…
– Неужели все их люди вместились в ту избу? – удивился брянский князь.
– Ты давно уже не был на том хуторе, княже, – улыбнулся старый, но еще крепкий Овсень Велемилович. – Там уже не одна изба, а целый городок! Надо бы еще срубить амбары под съестные припасы…Дал бы ты нам, княже, людей на это дело! В прошлом году у нас хорошо поработали твои тати! Пусть бы их опять прислали в наш городок со стражей…
– Ладно, поможем, – кивнул головой князь. – Я пришлю к тебе людей, но мы не сможем упрятать туда всех татарских посланников или целое войско!
С этим согласились все, и бояре дружно постановили: – Послать в Орду славного Кручину с лучшими воинами! Но им не следует общаться в дороге и Сарае с татарами, а после царского приема – сразу же возвращаться домой!
Боярин Кручина, поседевший и располневший, беспрекословно отправился в привычный поход. За ним последовала отборная сотня княжеских дружинников. Умный брянский боярин не повел своих людей в Сарай, но оставил их в разбитом близ татарской столицы лагере, и сам, один, отвез в ханский дворец серебро и меха, сдав брянский «выход» «цареву денежнику». Хан Джанибек, узнав о приезде брянского боярина, сразу же пригласил его в свой покой, где принял Кручину, сидя на корточках на богатом персидском ковре.
– У нас теперь жестокий мор, – сказал ордынский хан изумленному таким приемом русскому посланцу, – поэтому я не хочу собирать многих людей. Пусть мои эмиры отсидятся в своих юртах! А вскоре мы уйдем на кочевье!
Рядом с ханом сидел его тайный советник Тугучи, который лишь кивал головой во время ханского приема и улыбался.
– А почему сам Дмитрий не приехал? – спросил хан стоявшего перед ним на коленях боярина. – Неужели и он захворал?
– Пока еще не захворал, – покачал головой Кручина Миркович, – но он уже стар и не может ехать в такую жару. За это не обижайся, государь, мы прибавили тебе и серебра, и пушной рухляди. В это зиму была неплохая охота, и доходы возросли!