Для прессы
Шрифт:
мужчине, целый год, храня от него секреты, целуясь с другим, и признаваясь ему в этом.
Она была трусихой. Но она уже потеряла Брейди, и она не была готова потерять еще и
Хайдена.
Их второй совместный Новый Год они встретили в баре Вашингтона, вместе с
Джейми и Джеймсом. Кроме ноющей вины, которая поселилась внутри нее, в их
отношениях было все гладко, как никогда прежде. И ей хотелось, чтобы так продолжалось
и дальше, поэтому она сделала
свою вину и не раскрывала свои секреты.
Неделю до начала нового семестра она провела в «Нью-Йорк Таймс», и поэтому ни
разу не смогла увидеться с Хайденом, потому что была полностью загружена. Через две
недели учебы, они с Викторией получили приглашение на банкет для стипендиатов
Морхеада. Это было ежегодное мероприятие для выпускников, чтобы поблагодарить их за
то, что они посвятили столько времени учебе и повышению своего образования в
университете. Это должно было быть довольно скучно, но им сказали, что там будет
бесплатная выпивка, поэтому такое никто не пропускал.
Виктория не могла не использовать это, как предлог, чтобы пройтись по
магазинам, поэтому именно так Лиз оказалась в бутике в центре Дарема, в поисках
идеального наряда для банкета.
– Ладно, стерва, я набрала пятьдесят платьев, а у тебя только одно. Как это
вообще возможно?
– спросила Виктория, держа в руках кучу платьев.
– У меня уже есть, что надеть, - сказала Лиз, пожав плечами.
– Ты не наденешь то платье цвета шампанского, которое телепается где-то в твоем
шкафу!
– огрызнулась Виктория.
– Я знаю, о чем ты думаешь.
Лиз закусила губу. Она ни за что не наденет то платье, которое купила для гала-
вечера в честь Брейди. Это была бы пытка.
123
– Я и не собиралась.
– Хорошо. Теперь поищи еще несколько вариантов для примерки, чтобы я не
занималась этим в одиночку.
С этими словами она развернулась и вошла в первую примерочную.
Лиз закатила глаза. Она схватила еще два платья, которые она присмотрела
раньше, и заняла примерочную возле Виктории. Все это и правда было бессмысленно. У
нее была куча платьев, которые она бы могла надеть на такое мероприятие, и в которых ее
еще никто ни разу не видел. Ну, Хайден, наверное, видел ее в большинстве из них, и он
будет сопровождать ее, но это было не важно. Хайден не считается.
Первое платье было черного цвета, длиной до колена, и с высоким, слегка
переливающимся, воротником. Оно нравилось ей, но оно немного жало в
настолько ей понравилось. Виктория сразу же его забраковала. Второе платье было из
ярко розового кружева, которое также получило мгновенное «Нет».
Виктория бы вечно заставляла ее примерять платья, поэтому перед тем как
выходить в последнем, которое ей нравилось больше всего, Лиз задержалась. Она
осторожно расстегнула молнию вниз, и шагнула в шелковистую ткань. Найдя край
молнии, она потянула ее вверх.
Она взглянула на себя в зеркало, и на ее лице появилась грустная улыбка. Черное
платье было изысканного кроя, и облегало ее тело так, что, казалось, было сшито именно
для нее. В нем был короткий рукав с расшитым бисером корсетом, который обтягивал ее
туловище. Мягкая шелковая ткань покрывали ее подтянутые бедра, и спускалась вниз
всего на несколько дюймов выше колен. Сзади был круглый вырез до середины спины.
Платье было красивым. Невероятно красивым. Возможно слишком красивым,
чтобы одевать его для студенческого банкета.
Внезапно ее взгляд затуманился, и глаза наполнились слезами. Тогда Лиз увидала
себя как мираж. Женщину, парящую и незамеченную окружающими.
Для нее было нелепо плакать, просто глядя на платье из бутика. Она не плакала с
того вечера, как поругалась с Хайденом. Так почему она плакала теперь? Она попыталась
остановиться и почувствовала боль внутри себя.
Она любила Хайдена. Она обожала Хайдена. Он был всем, чего она когда-либо
хотела. Ну, почти всем. Ее желудок сжался от боли.
Он был всем, что ей было нужно. Сделав глубокий вдох, она приняла это.
Перечислять его качества займет слишком много времени, она и так знала, каким великим
человеком он являлся. И все же, когда ее глаза вновь поднялись к зеркалу, слеза скатилась
вниз по щеке.
Вина из-за того, что она сделала, стала еще тяжелее, чем прежде. Все, чего ей
хотелось, это рассказать кому-то, все равно кому. Но единственный человек, с которым
она могла поговорить об этом, больше никогда не хотел видеть ее снова, а человек, с
которым ей нужно было поговорить, никогда ее не простит. Он любил ее, но как он мог
принять то, что она натворила?
– Эй, стерва, покажись, - сказала Виктория, барабаня в дверь примерочной.
Лиз вытерла лицо и попыталась взять себя в руки, прежде чем открыть дверь.
– Выглядишь отлично!
– сказала Виктория, оценивая платье.
Когда она снова посмотрела на Лиз, она склонила голову и нахмурилась.