Длинный путь

Кинг Стивен

Потом он разглядел, что Стеббинс закрывает от дождя остатки сэндвича с яйцом, и он отвернулся с облегчением. Ну и дура мать этого Стеббинса не догадалась завернуть сэндвичи в фольгу, хотя бы на случай дождя.

Опять грянул гром. Гэррети чувствовал возбуждение, и усталость, казалось, смыло с его тела вместе с потом. Дождь лил то сильнее, то слабее, пока не превратился в унылую морось. Тучи вверху стали рассеиваться. Рядом с ним шел Пирсон, подтягивая штаны. Джинсы были ему велики, и он уже не в первый раз их подтягивал. Он носил толстые

очки в роговой оправе, и теперь он снял их и начал вытирать о рубашку. Вид у него при этом был растерянный и беззащитный, как у всех людей с плохим зрением, когда они снимают очки.

– Ну как душ, Гэррети?

Гэррети только кивнул. Впереди Макфрис мочился. Он повернулся спиной, пока это делал, и еще отгородился от других плечом.

Гэррети взглянул на солдат. Они тоже, конечно, промокли, но не показывали виду. Лица у них были совершенно деревянными. Интересно, что они чувствуют после того, как застрелят кого-нибудь? Наверное, это дает им ощущение силы. Он вспомнил девушку с плакатом, ее губы, ее мягкую попку.

Ему это придавало силу.

– Этот сзади не очень-то разговорчив, - Бейкер ткнул в сторону Стеббинса. Красные штаны того были теперь черными от дождя.

– Точно.

Макфрис получил предупреждение за то, что слишком замедлил скорость, застегивая ширинку. Он нагнал их, и Бейкер повторил то, что сказал про Стеббинса.

– Он одиночка, - Макфрис пожал плечами.

– Эй, - окликнул их Олсон. Он заговорил впервые за долгое время, и голос его звучал жалко.
– У меня что-то с ногами.

Гэррети взглянул на Олсона и увидел панику в его глазах. Вся бравада исчезла.

– А что такое?

– Мускулы как-то отмякли.

– Ничего, - сказал Макфрис.
– У меня такое было пару часов назад.
– В глазах Олсона мелькнуло облегчение.

– Правда?

– Конечно, правда.

Олсон ничего не сказал, только губы его двигались. Гэррети подумал сперва, что он молится, но потом понял, что он просто считает шаги.

Внезапно грянули два выстрела. Следом крик, и еще один выстрел.

Они оглянулись и увидели парня в свитере и грязных белых брюках, лежащего лицом вниз в большой луже. Одна из его туфель слетела, и Гэррети увидел белый спортивный носок - рекомендовано пунктом 12.

Гэррети отвернулся. Прошел слух, что этот парень шел слишком медленно.

Никаких мозолей - просто часто замедлял скорость и получил пропуск. Гэррети не знал ни его фамилии, ни номера. Может быть, и никто их не знал. Может, он был одиночка, как Стеббинс.

Теперь они прошли уже 25 миль. Вокруг них тянулись, чередуясь, мозаики лесов и полей с вкраплениями домиков и дорог, где собравшиеся люди весело махали им, несмотря на дождь. Одна старуха под черным зонтиком стояла и смотрела на них глазами-буравчиками, не двигаясь и не улыбаясь. На пальце у нее блестело кольцо с красным камнем. Они пересекли заброшенную железную дорогу, ржавые перила которой

поросли травой. Кто-то споткнулся, упал, получил предупреждение и поспешил дальше с разбитой коленкой.

До Карибу оставалось всего 19 миль, но стемнеть должно было раньше.

"Нет отдыха для проклятых", - подумал Гэррети и отчего-то рассмеялся.

– Устал?
– спросил Макфрис.

– Нет. Я устаю постепенно, а ты?

– О, я готов танцевать так вечно, и никогда не устану. Мы еще повесим наши ботинки на звезды, так и знай.

Он послал Гэррети воздушный поцелуй и отошел.

Без четверти четыре небо прояснилось, и на западе, там, где солнце золотило тучи, показалась радуга. Лучи, идущего к закату солнца, высвечивали каждую деталь пейзажа.

Звук вездехода был тихим, почти убаюкивающим. Гэррети позволил себе немного вздремнуть на ходу. Где-то впереди был Фрипорт. Еще не скоро. А у него еще так много вопросов. Весь ДЛИННЫЙ ПУТЬ - - один большой знак вопроса.

И ответ на этот вопрос может многое прояснить. Ведь если... Он ступил в лужу, промочил ногу и проснулся. Пирсон с любопытством поглядел на него и поправил очки:

– Помнишь того парня, что разбил коленку на дороге?

– Да. Это Зак?

– Точно. Говорят, у него все еще идет кровь.

– Эй, Маньяк, далеко до Карибу?
– спросил кто-то. Это оказался Баркович, который уже снял свою шапочку-маяк и сунул ее в карман.

– Откуда я знаю?

– Ты ведь здесь живешь.

– Миль семнадцать, - сказал Макфрис.
– А теперь чеши отсюда, малый. Баркович злобно посмотрел на него и отошел.

– Вот сволочь, - заметил Гэррети.

– Не позволяй ему влезть под кожу, - посоветовал Макфрис.
– Думай о дороге.

– Ладно.

Макфрис похлопал Гэррети по плечу.

– Похоже, что мы будем идти так вечно, правда?

– Правда.

Гэррети облизал губы, не зная, как сказать то, о чем он думает.

– Ты слышал когда-нибудь о том, что перед глазами тонущего проплывает вся его жизнь?

– Что-то читал. Или видел в кино, не помню.

– А как ты думаешь, с нами тут может такое случиться?

– Господи, я ни о чем таком не думал.

Гэррети помолчал немного и сказал:

– Как ты думаешь... Хотя ладно. Ну его к черту.

– Давай-давай. О чем ты?

– Как ты думаешь, увидим ли мы остаток нашей жизни на этой дороге? То, что было бы, если бы мы не... Понимаешь?

Макфрис порылся в кармане и вытащил пачку сигарет.

– Куришь?

– Нет.

– Я тоже, - он сунул сигарету в рот, зажег ее и затянулся.

Гэррети вспомнил пункт 10: береги дыхание. Если ты обычно куришь, не кури на Длинном пути.

– Но я научусь, - сказал Макфрис, выпуская дым и кашляя.

К четырем радуга исчезла. К ним подошел Дэвидсон, номер 8, - красивый парень, если не считать созвездия прыщей на лбу.