Длинные тени октября
Шрифт:
Он продолжал идти, следя за тем, чтобы дом был в должном состоянии, за что ему и платили. Вдруг девочки с чем-нибудь напортачили? Хэйзел была из Сноуденов, и он ей доверял, но другие девушки могли рыться в доме. Они могли что-то повредить или даже украсть. Раньше он не испытывал к ним подозрений, но сегодня утром у него появилось это обретённое недоверие. Он не мог этого объяснить, но в одночасье его немного раздражали Кайла и Максин.
«Может быть, это связано с тем, что Кайла мне не дала?» - подумал он.
Он начал убирать в гостиной, выбрасывая пустые пакеты от картофельных чипсов и пивные банки. В камине
Всё это время он думал о Хэйзел. Её плоть промелькнула в его голове, её созревшее тело расцвело перед его мысленным взором. Он вспомнил её влажный язык на его члене, её набухшую «киску» у его рта, когда они были в позе шестьдесят девять. Он почти чувствовал запах её грудей и слышал животные стоны, которые она издавала.
Удовлетворённый внутренним убранством дома, Джо пошёл на задний двор, чтобы очистить бассейн и джакузи. Столы были уставлены сверкающим ассортиментом зелёных и янтарных бутылок. Вода в бассейне представляла собой жидкое зеркало, отражающее безупречную голубизну неба. Он аккуратно сломал его сачком. Он вспомнил, как Максин элегантно плыла по воде, и чувство гнева наполнило его грудь. Это было необоснованно, но всё равно горело внутри него.
«Почему я так зол на неё и Кайлу?»
Он очистил бассейн и подумал о Хэйзел, представляя, какой красивой и грациозной она будет, плавая под звёздами, её тело вырисовывается в сверхъестественном сиянии бассейна. В этот момент он понял, что только она действительно достойна лазурного декаданса бассейна, что Максин и даже Кайла каким-то образом осквернят его, испортят. Бассейн принадлежал Сноуденам. Он был предназначен в первую очередь для Сноуденов. Сноуденов, таких, как Хэйзел.
Только Хэйзел.
Он подумал о том, как она крепко сжимает его член, и чуть не уронил сачок. Выбросив бутылки в мусорную корзину, он вернулся внутрь и решил, что должен проверить и подвал. С тех пор, как он начал наблюдать за этим местом, там никого не было, но было бы лучше проверить весь дом.
Он прошёл в дверной проём, где деревянная лестница погрузилась в ледяную тьму. Он включил свет - единственную жёлтую лампочку, которая висела над ним на проволоке, что его удивило, потому что она казалась такой дешёвой и неуместной. Он добрался до низа и огляделся, тусклый свет отбрасывал густые тени, загораживающие каждый угол. Ящики и коробки стояли штабелями у стен, а вдоль одной стороны, лучше освещённой, была длинная полка с винными бутылками. Джо никогда особо не пил вино, но он не собирался отказываться от бесплатной выпивки, особенно когда она должна была быть такой дорогой. Он был любителем Miller Lite и Jack Daniel’s. Он так и не понимал, что такое качество, а что - пойло. С таким же успехом он мог бы развивать свою палитру на чужой копейке.
Он повернул бутылки, чтобы посмотреть на их этикетки и цвет. Большинство из них было покрыто тонким слоем пыли, другие были задрапированы паутиной. Он задавался вопросом, что больше всего поразит Хэйзел, и надеялся, что скоро сможет разделить с ней одну из бутылок, возможно, сегодня вечером. Обернувшись на другую сторону, он услышал позади себя шорох в темноте.
Он остановился там, как манекен смотрел в тени. Только его кулаки
«Наверное, мышь».
В погребе пахло плесенью, грязью и старостью. Здесь внизу был забытый мир, чёрный живот дома. Лампочка наверху ненадолго мигнула, заставив тени подёргиваться, как приближающиеся фигуры. Джо прикусил щёку изнутри, покусывая её, как всегда, когда нервничал. Он прошёл вдоль полки и по плитке в центре подвала, не замечая крови, которая просочилась через щели, образуя тонкие красные струйки, которые текли по полу квадратными узорами. Он снова поднялся по лестнице и закрыл дверь, когда прошептал хриплый голос:
– Грязный ублюдок…
* * *
Дэнни не мог сосредоточиться.
Он спал практически на всех уроках, даже на истории, которую всегда находил увлекательной. Почему-то жизнь Оливера Кромвеля не могла соперничать с его мыслями о Хэйзел. Она властвовала над его разумом, не покидая авангарда больше минуты. Даже когда он слышал, как люди говорят об исчезновении Линды, он не вмешивался.
Почти все его мысли были сексуальными.
Он обнаружил, что фантазирует о Хэйзел, которая берёт его силой и подчиняет. Для него это было необычной фантазией, потому что он обычно предпочитал быть главным, иметь полный контроль над девушкой, темпом и позами секса. Но в этих пикантных фантазиях он подчинялся Хэйзел с желанным бессилием. Он хотел, чтобы она властвовала над ним, управляла им, ставила его в рабство своей чувственной диктатуры.
Чтобы обладать им.
Он не знал почему, но когда он фантазировал о ней, он воспроизвёл всё, что произошло в постели с Линдой. Это был необычный секс, но по какой-то причине он начал ассоциировать его с Хэйзел Сноуден, а не с Линдой Лелэйн. Он не мог этого объяснить, но чувствовал, что в этом нет необходимости. Хороший секс - это хороший секс, и что-то в лукавом стиле и хриплом тоне Хэйзел убедило его, что она не предложит ничего, кроме блаженства в спальне, блаженства настолько сильного, что будет чертовски больно.
Он был так же отвлечён на тренировке. Все продолжали проскальзывать мимо него, пока он стоял, его глаза терялись в качающихся деревьях и синяках неба за ними. На прошлой тренировке он отличился, а сегодняшняя внезапная перемена довела тренера Брауна до припадков, на его шее вздулись вены.
– Чёрт побери, Нокс! Что, чёрт возьми, с тобой не так? Тебя забросали камнями или что такое?
– он ругал его перед остальной командой, и Дэнни краем глаза видел их насмешливые ухмылки.
– Нет, тренер. Извините, я только что… просто нехорошо себя чувствую сегодня.
– Ну, играешь ты точно нехорошо, я тебе скажу! Если ты будешь так играть в нашей следующей игре, Polk High нас разрубят, как масло!
– Не волнуйтесь. Я буду готов к ним в пятницу.
Браун глубоко вздохнул, и Дэнни возмутил осуждающий взгляд этого человека, но он не позволил этому проявиться.
– Ещё три дня до большой игры, сынок, - сказал Браун.
– Не подведи команду. Чёрт, не подведи себя.
– Этого не будет, тренер.
Но Браун уже уходил.
* * *