Длань Хаоса
Шрифт:
– Сразив монстра и отправившись к посту Одинокого Стража, – продолжил Гелион, – я смог выяснить то, что ужаснуло меня гораздо больше измененных и обладающих разумом чудовищ. Стена Хаоса поглотила около десяти метров земель вокруг, и произошло это всего за несколько дней. Не исключено, что Хаос отнял бы у нашего мира еще больше, останься тварь по-прежнему живой. Она словно притягивала мрак, служила маяком, позволявшим Хаосу смещаться в верном направлении.
В глазах короля на миг промелькнул страх. Он тут же совладал с ним, погрузившись в собственные мысли.
– Такое произошло везде?
– Нет. Только там, где чудовища прорвали ткань Хаоса и вышли в наш мир, а еще – в прилегающих к этому месту областях.
Медленно повернувшись и рухнув в свое кресло, Вельгор, наконец, поднял полный печали взгляд.
– Конечно, в первую очередь именно я ответственен за жизни людей, за все то, что происходит в моем королевстве. Но не буду лгать. Похоже, здесь я бессилен, Гелион. Хаос – слишком древний враг, о котором нам, по сути, ничего не известно. Да и как совладать с тем, кому не страшны ни магия, ни оружие? С тем, любое прикосновение к кому приводит к неминуемой смерти? Существуя с ним рядом, возможно, тысячелетиями, единственное, что мы могли сделать – лишь отступать под его нерушимым натиском. И сейчас, когда мрак вокруг нас вдруг повел себя по-другому, откуда мне знать, как ответить на это?
– Прекрасно понимаю вас, ваше величество. Ни я, ни Эвелина даже не думали вас в чем-либо упрекать.
– Мы должны что-то противопоставить Хаосу, что-то предпринять. Но наш враг крепнет, а мы, похоже, становимся только слабее.
Король вновь задумался. Сделав над собой усилие и совладав со скверными мыслями, он ударил несколько раз ладонью по столу. Из-за приоткрывшейся двери тут же появился Казар. Выслушав распоряжения Вельгора, он удалился, и уже через несколько минут четверо слуг водрузили на письменный стол, явно не предназначенный для подобных целей, широкие блюда с яствами и дымящийся паром чайник. Жестом пригласив гостей занять соседние кресла, король собственноручно разлил по их чашам столь любимый им отвар из лесных трав. Когда же дверь за последним слугой с тихим скрипом затворилась, он снова начал прерванный было разговор.
– Устои нашего государства рушатся. Народ недоволен, и я прекрасно могу его понять. Люди устали от Бесконечной войны, им страшен бродящий по округе голод. Власть постепенно ускользает от меня, перетекая в руки беспринципной знати. Но карать вельмож – все равно что копать могилу самому себе. Не спорю, даже их головы порой слетают с плеч, и все же настраивать знать против себя было бы неразумно. В конце концов, моя семья из века в век руководствовалась совершенно иными принципами.
– Времена меняются, мой король. И возможно, они требуют других методов.
– Я пробовал и это. Пробовал отступиться от завета предков, но лучше, поверь мне, не стало. Вокруг воцаряется анархия. С каждым днем я чувствую себя все более бессильным перед надвигающейся тьмой.
– Моим самым искренним желанием было бы помочь вам или дать воистину стоящий совет. Но я, как и вы, попросту не знаю, что делать.
– Хватит, – печально улыбнулся король. – Однажды ты уже спас мою жизнь. Я и без того постоянно полагаюсь на тебя. Политические дела – точно не твоя забота, иначе, что из меня за монарх?
– Мы внимаем каждому вашему слову.
– На западе, у истоков Тихой реки, недалеко от Англосской гряды, располагается поместье одного моего старого друга. Его зовут Кастел, и он является лордом тех земель. Незадолго до твоего возвращения я получил от него дурную весть. В письме говорилось что-то о своего рода эпидемии, поразившей крестьян в его деревне. Вернее, речь шла о том, что сей загадочный недуг обрушился на тех, кто и так давно уже почил.
На лицах магов отразилось непонимание.
– Король Вельгор, но какой прок в том, чтобы бороться с недугом, заражающим лишь мертвых? – спросила Эвелина.
– Никакого, – согласился монарх. – До тех пор, пока они не восстают из своих могил и не начинают нападать на живых. Наличие своего рода болезни – только предположение Кастела. Но здесь я не вполне разделяю его убеждения.
– Мы должны отправиться туда и разобраться с этим?
– По определенным причинам я не могу послать никого, кроме вас. Видите ли, несколько лет назад я позволил Кастелу одну значительную вольность, и, если об этом станет широко известно, его положение, как и мое, станет весьма шатким.
– Понимаю, – кивнул Гелион. – Мы отправимся завтра же. И никому, кроме нас, подробности того, что там произойдет, известны не станут.
– Если ты заметишь шпиона и в этот раз… Прошу, друг мой, забудь о своем милосердии. Оно может стоить нам слишком дорого.
Еще около получаса они провели за трапезой рядом с королем, а затем, попрощавшись просто и незатейливо, словно старые знакомые, на время забывшие об изысках дворцовых манер, покинули покои монарха. Напоследок Вельгор предложил Гелиону, чтобы в грядущем странствии его снова сопровождал Казар, и маг охотно согласился. Старый воин вдруг стал для него одним из тех людей, с которыми он, пусть и нехотя, готов был поделиться своим доверием.
Утром следующего дня Гелион проснулся непривычно рано. Сон более не шел к нему, но и бодрости он не чувствовал. Неспешно одевшись, он устроился у окна и, пока единственный слуга готовил завтрак и заваривал отвар из трав, какой в Илиасфене пили все от мала до велика, смотрел сквозь предрассветную мглу на подсвеченные пламенем факелов стены дворца. Несмотря на то, что тьма сохранялась лишь благодаря Хаосу, солнце из которого лениво выплывало только когда время близилось к полудню, улицы столицы были все еще пустынны.
Разбойников в королевстве, во многом благодаря жесткой воле и деяниям мага, осталось немного. Но внутри города, особенно ночами, процветали грабеж и убийства. Люди были напуганы и озлоблены, виня в своих бедах друг друга и погрязшую в пороке знать. Однако если разобраться, первопричиной всему был Хаос. Человечество содрогалось от страха и безысходности, бессильно наблюдая, как сотканная им мрачная клетка с каждым годом сжимается все сильнее.
Покончив с завтраком, Гелион отдал слуге несколько распоряжений насчет предстоящей поездки. Эвелину, все еще мирно спавшую в соседней комнате, он будить не стал. Спешить им было некуда.