Диверсант
Шрифт:
Неся значительные потери, немцы стали откатываться к своим траншеям. Выстрелы стихли.
Прибежал лейтенант.
— Напугал ты меня, Терёхин. Немцы прут, а пулемёт молчит. Ну, думаю — сомнут. В самый решающий момент ударил. Молодец, хвалю за выдержку!
— Служу трудовому народу!
— Не дрейфь, поговорю я с политруком. Это он погорячился, остынет — отойдёт. Только ты всё-таки держись от него подальше.
— Спасибо, лейтенант.
— Держитесь, парни!
Лейтенант ушёл по траншее влево — проверять боеспособность. Ей-богу,
До вечера немцы не предпринимали попыток отбить потерянные позиции.
Понемногу стемнело.
Саша собрал своих сапёров.
— Вот что, бойцы. Я понимаю, день нелёгкий выдался, все устали. Но воинский Устав никто не отменял, все пункты в нём кровью писаны. Надо, чтобы ночью дозор был. Хотите — сами решайте, кто будет караул нести, не хотите — я назначу.
Сапёры переглянулись.
— Нет уж, чтобы было без обиды — назначай сам.
Саша посмотрел на часы.
— Ты! — он ткнул пальцем в грудь ближайшего бойца. — Дежуришь с сей минуты до полуночи. Ты! — он показал на другого. — До трёх часов ночи. Потом его сменишь ты, — палец Саши упёрся в грудь очередного бойца.
— А я как же? — подал голос четвёртый боец.
— Фамилия?
— Иванов, рядовой Иванов.
— На Ивановых вся Россия держится. А на тебе будет держаться наша оборона. Мы с тобой сейчас очистим блиндаж, где все спать будут. Какое-никакое, а укрытие. Я уж глянул мельком. Накат в три бревна, миномётная мина не возьмёт. Туда же продукты перенесём да поужинаем. Кто на посту стоять будет — не спать, сам лично проверять буду.
Саша с Ивановым вытащили из блиндажа труп немца и, раскачав, забросили его за бруствер. Другие сапёры снесли в блиндаж оружие.
Саша с сапёром прошёлся по траншее. Из другого блиндажа, где явно взорвалась граната, и лежали изрешеченные осколками трое убитых немцев, они принесли продукты. Вот чего у немцев не отнять — так это способности обустраиваться в полевых условиях. В блиндаже у них и запас продуктов, и патефон, и матрасы на нарах. Похоже, в деревне какой-то реквизировали. Саша даже фонарик электрический нашёл. При его скудном свете они и поужинали в блиндаже, сидя за дощатым столом.
После еды потянуло в сон. Сапёры улеглись на нары, не снимая формы, и почти сразу уснули. Саша ещё боролся со сном несколько минут, стараясь припомнить — всё ли он сделал правильно, всё ли предусмотрел?
Постепенно его сморил сон. Значительно позже, сквозь сон он слышал, как меняются караульные. Надо бы встать, проверить, как сапёры службу несут, да больно спать охота.
В третьем часу Александр проснулся — захотелось в туалет. Он вышел потихоньку, хотя можно было особо и не таиться — сапёры спали богатырским сном, и храп стоял такой, что Саша удивился — как он мог спать рядом и не слышать?
Он отошёл по траншее подальше, облегчился и уже застегнул ширинку, как услышал шорохи и едва слышную возню за бруствером. Творилось явно неладное. И где караульный? Или он перешёл на другую сторону траншеи? Не торчать же
Саша расстегнул кобуру, вытащил пистолет. Потом осторожно приподнял голову и выглянул из траншеи.
Совсем рядом, буквально в десяти метрах от него по земле двигались неясные тени. Наших там точно быть не должно, стало быть — это немцы. Скорее всего — разведка, за «языком» пришли. Ладно, добро пожаловать. Будет вам, гады, «язык»!
Саша навёл пистолет на неясную тень и нажал спуск. Яркая вспышка выстрела в ночи ослепила. Саша немного довернул ствол, зажмурил глаза и снова выстрелил. Впереди послышался вскрик. Ага, попал в кого-то.
Саша успел выстрелить ещё дважды, пока в ответ не ударила автоматная очередь. Его спас слух. Перед стрельбой немец снял затвор с предохранителя, и этот характерный звук донёсся до Саши. Он пригнул голову.
Пули взбили пыль на бруствере, запорошив лицо. Не успел бы пригнуться, уже бы валялся с простреленной головой.
Из блиндажа выскочили сапёры с автоматами в руках. Они сразу же кинулись к Саше.
— Пригнитесь! — предостерёг их Саша.
— Чего слу… — только и успел сказать Иванов, на котором вся Россия держится, как сзади, за спинами сапёров взорвалась граната. Своими телами сапёры прикрыли Сашу от осколков.
Просмотрел, прозевал!
У разведгруппы на такой случай всегда прикрытие есть. Один или двое немцев страховали свою разведгруппу с другой стороны траншеи.
Похолодев от предчувствия беды, Саша хотел обернуться, да не успел. Он уловил чужой запах. А дальше — удар по голове, и сознание померкло.
Глава 6
ТАНКИСТ
Очнулся Саша, судя по всему, скоро и оттого, что его бесцеремонно волокли по полю. Голова билась о кочки, стерня больно царапала кожу, но немцев это не волновало. А то, что это были немцы, Саша понял сразу. Запах от них исходил чужой. Сапоги их были у самой Сашиной головы и отчётливо пахли гуталином — их, немецким. Да ещё и один другому прошептал что-то по-немецки. Слов Саша не понял по незнанию языка, но тон сказанного был злой. Видно, обозлились они из-за потерь. Их было больше: Саша успел выстрелить не один раз, и в кого-то точно попал — слышал вскрик.
Но в любой разведке закон один: в первую очередь доставить «языка», а уж потом — по возможности — вытащить своих раненых и убитых.
До Саши только сейчас дошло, что «язык» — это он сам. Ещё немного времени — и его как куль сбросят в немецкую траншею. А там — допрос и, скорее всего, расстрел. Расстрел — это даже громко сказано. Пустят пулю в затылок и сбросят тело в какой-нибудь овражек. Отработанный материал — чего с ним возиться?
Сколько уже тащили его немцы? Где он находится? Судя по тому, что немцы ползут и разговаривают шёпотом, от наших позиций они далеко не ушли. Когда свои будут рядом, немцы встанут во весь рост и крикнут им, чтобы не стреляли да помогли «языка» доставить.