Дитя в небе
Шрифт:
Он никогда не упоминал, что получил Оскара, нет? А еще он получил Макартуровскую премию (для тех, кто не знает, это премия для гениев), Золотой Глобус, премию Нью-йоркских кинокритиков и Золотую Пальмовую Ветвь [117] в Каннах.
На некоторых людях очень хорошо смотрится любая одежда. Что бы на них ни было надето, они без малейших усилий со своей стороны придают одежде вид и оригинальность, похожие на красивую подпись. То же относится и к заслугам. Сколько я его знал, Уэбер Грегстон носил свои заслуги скромно и со вкусом. Еще когда мы были на первом курсе, и «Нью-Йоркер» вдруг принял одно из его стихотворений, он был совершенно искренне
117
«Золотая пальмовая ветвь»— одна из наиболее почетных международных кинематографических премий, присуждаемая на кинофестивале во французском городе Канны. Учреждена в 1946 году.
118
Николсон, Джек (род. в 1937 г.)— известный американский киноактер, режиссер, сценарист, продюсер.
По мере того, как он становился все более и более знаменитым, единственным заметным в его характере изменением стала непривычная, хотя и вполне понятная сдержанность в поведении, произрастающая из требований, предъявляемых ему Городом Падших Ангелов, как он любил называть Лос-Анджелес. Ему доставляли удовольствие преимущества, которые давала ему слава, но, как и большинство добившихся большого успеха приличных людей, он стыдился их и чувствовал себя как-то неуютно.
Если он не работал над очередным фильмом, то обязательно кому-то помогал. Курс режиссуры в Лос-анджелесском Общественном колледже, ролики для "Международной Амнистии "! [119] , работа со смертельно больными людьми в Ветеранском госпитале. Всегда бесплатно, всегда добровольно. Единственное, о чем он всегда просил, так это чтобы не было огласки.
119
«Международная Амнистия» — влиятельная международная правозащитная организация.
Однажды, когда они оба были у меня, Венаск вдруг взглянул на Уэбера и сказал:
— На твоем дереве слишком много разных фруктов. Пора их все срывать и начинать выращивать одни апельсины.
Позже, когда я спросил старика, что он имел в виду, он ответил, мол, хорошо делать многое не всегда означает оказывать себе услугу.
— Вы, ребята, выросли, думая, что должны уметь играть на любом инструменте оркестра. А разве ты никогда не видел на улицах этих людей-оркестров? Между коленями у него закреплены тарелки, а у самых губ привязана губная гармоника… Короче, ты знаешь, о чем я говорю. Выглядит чертовски глупо, да и музыка паршивенькая.
— Но, Венаск, у Уэбера получается очень хорошая музыка.
— Вот как? Значит, ты бы не прочь поменяться с ним местами?
— Даже не знаю. Никогда об этом не думал.
— Ну, ты подумай, а я пока схожу в туалет.
Эту сцену нельзя не привести здесь из-за того, что случилось дальше. В тот вечер мы вдвоем сидели на улице. Спустились сумерки. Воздух наполняли тяжелые ароматы цветов и высокое, похожее на звук динамки гудение насекомых. Было достаточно тепло, и я не стал надевать рубашку. Когда я потянулся за стоявшей у меня под креслом «колой», у меня в голове вдруг снова всплыл вопрос о том, хотел ли бы я быть Уэбером.
Буквально через мгновение, а то даже и раньше, я вслух произнес:
— Никем я быть не хочу. Я в порядке.
Не успев договорить, я почувствовал как что-то колет спину. Множество царапающих мне спину острых иголок. Вытянув
— Эй, вы видели? Птицу у меня на спине?
— А ты видел свою татуировку? Взгляни. Конечно же, ее не было. Моя татуировка улетела.
— Если тебе интересно, Фил, то у Уэбера она осталась.
— И что это означает?
— Ничего, просто ты теперь знаешь, кто ты такой. Ты же сам только что сказал —я в порядке. Если бы все было так просто.
Шло время. «Полночь» стала настоящим хитом. Уэбер познакомился с Каллен Джеймс и влюбился в нее. Она ответила «нет». Ему стала сниться Рондуа. Она по-прежнему отвечала «нет». Он вернулся в Калифорнию, чтобы подготовиться к съемкам ''Удивительной ", но все никак не мог перестать говорить об этой женщине. Когда я, наконец, познакомился с ней, она показалась мне довольно милой и в некоторых отношениях необычной, но уж никак не пределом мечтаний мужчины. Мне гораздо больше понравились ее высоченный супруг и дочурка.
Венаск умер как раз во время съемок «Удивительной». От удара, в номере мотеля в окрестностях Санта-Барбары. В последнюю нашу встречу мы смотрели по телевизору "Полицию Майами, отдел нравов ", его любимый сериал, а затем отправились с животными на долгую прогулку. Я уже знал, что он собирается на неделю уехать и позаниматься с одним из своих учеников. У него не было школы, и он никогда не вел уроков как таковых, но ученики у него были, и я полагал, что они учатся у него так же, как и я.
— Вы отправляетесь к океану?
— Сначала к океану, потом в горы. А может, только к океану. Может быть, я там пробуду и недолго. Пока не знаю.
— А у вас когда-нибудь бывали неудачи с учениками? Случалось, что вы не могли дать им того, в чем они нуждались?
— Конечно. Вот хотел поработать с Уэбером, но его это не заинтересовало.
— Ас ним все будет в порядке?
— Не знаю, Фил. Птица все еще у него на спине.
Умер он через пару дней. Очень странно было то, что вскоре после Венаска умерла и свинья. Кумпола забрал Гарри Радклифф и поселил его у себя в доме в Санта-Барбаре, поскольку там был двор, в котором пес мог гулять. Думаю, он и по сию пору там, это последнее живое чудо великого Венаска.
Видел ли я когда-нибудь этого человека здесь? Нет.
Случилось землетрясение, Уэбер закончил «Удивительную», я начал ''Полночь приходит всегда". Он уехал в Европу, как только был закончен монтаж, сказав, что вернется, когда будет причина вернуться. Это оказалось больше, чем на год, и дома он пробыл лишь столько, сколько потребовалось, чтобы упаковаться для переезда на восток.
Остальное вы знаете. Большую часть этой истории вы слышали от Уэбера, но, как видите, к ней все же можно добавить кое-какие мелкие детали. А что же Спросоня, этот, едва ли, не ангел Божий? Или Саша? Даже маленькая Блошка? Позже.
Скажу вам только одно — собаку я не убивал.
— Нет, совершал!
— Черта с два я совершал!
— Ладно, ладно, Шон, Джеймс, довольно. Ник, ты хотел что-то сказать?
— По мне, так все это чушь собачья и тоска смертная.
Не знаю, что в этом человеке было такого, но когда он что-нибудь говорил, все присутствующие обязательно замолкали, и голоса начинали звучать снова только через несколько мгновений. Может, дело было в его репутации. А может, все мы пока еще прикидывали, что он собой представляет. Во всяком случае, последние слова были самым крепким его выражением с тех пор, как мы начали работать.