Дитя пламени
Шрифт:
Лиат только отрицательно покачала головой, сбитая с толку его словами.
— Идем, — сказал он.
Далеко в конце широкой дороги возвышалось еще одно монументальное строение, соединенное с великой пирамидой мощеной улицей. С каждой его стороны высились помосты; трудно было сказать, обладая каким мастерством или магией возможно было возвести этот город. Но совершенная пустота настораживала Лиат. Она легко рисовала в воображении древние ассамблеи и толпы людей, заполняющих улицы города, представляла богато одетых женщин и мужчин, собравшихся посмотреть спектакли, представления
Им предстоял долгий путь, было нестерпимо жарко, поскольку подступивший шторм остался далеко позади, растворившись в густом тумане. Земля не получила ни капли живительной влаги. Лиат дважды припадала к кувшину, но старый колдун оба раза отказался даже смочить губы.
Другой храм тоже представлял собой четырехгранную пирамиду, отсеченную наверху, куда можно было подняться по витой каменной лестнице. На самой ее вершине виднелся образ огромной каменной змеи, раскрытая пасть, что должна была быть ртом змеи, была обозначена двумя треугольными насыпями из белого камня.
Свист и завывания нарушили безмолвную тишину. Неужели призраки города прилетели, чтобы схватить ее? Вдалеке вспыхнул яркий свет, превратившийся в процессию людей, облаченных в накидки из перьев и одеяния, украшенные бусинами, цвета их одежд были настолько броскими и кричащими, что на любом фоне они выглядели бы заметно, но, несмотря на это, мрачная серость городских стен и синева неба почти полностью поглотили их. Во главе процессии несли золотое колесо, прикрепленное к шесту, украшенное блестящими зелеными перьями, огромное, в ширину, как раскинутые в стороны руки взрослого человека. Оно медленно вращалось, подобно колесу ветряной мельницы. Сияние, исходящее от него, поразило Лиат.
Процессия продолжала свой путь внутрь храма, исчезая в раскрытой пасти каменной змеи.
Они подошли к лестнице, где Старейший остановился и подождал, пока она переведет дыхание и проверит все свое оружие: нож, меч — верный друг Лукиана, и Пронзи-тель Сердец, ее лук. Шепот голосов, доносящийся из змеиного рта, был похож на общение умерших, едва уловимое для слуха из мира мертвых.
— Они настроены недружелюбно, — сказал старый колдун. — Помни: говори спокойно. По правде говоря, Лиат, я привел тебя сюда, потому что боюсь — только мы, ты и я, можем спасти оба наших народа от великого разрушения, от которого нам судьбой предназначено пострадать.
Его слова, произнесенные тем же самым безразличным тоном утверждения очевидного, каким он мог рассказывать об интересных чертах городской архитектуры, заставили ее похолодеть. Бескрайняя дорога, оставшаяся позади нее, лежала, окутанная легкой туманной дымкой. Великая пирамида сияла в своем сверхъестественном величии.
— Я справилась с Хью, — наконец произнесла она. — Я могу вселить страх в любого.
Они поднялись вверх по лестнице, ведущей к змеиной голове. Остановившись перед входом, Лиат обратила внимание на две небольшие пирамиды
— Павшие. — Полдюжины луков и колчанов для стрел возлежали на плоском каменном постаменте, расположенном перед змеиным ртом, а больше дюжины копий стояли тут же, прислоненные к каменной стене. На всем оружии были каменные наконечники, только три ножа были сделаны из металла — бронзы или меди.
— Оставь свое оружие здесь, на камне мира.
— И войти сюда безоружной?
— Запрещено вносить оружие на землю совета. Таков обычай. Ни одна капля крови не должна упасть в сердце города.
Лиат стояла в нерешительности, но вид такого большого количества оружия заставил ее согласиться с требованием Старейшего. Она не знала, насколько они сильны, но, если возникнет необходимость, она сможет вызывать пламя. Лиат сложила все свое оружие на камень мира, но Аои еще раз остановил ее, прежде чем она переступила порог.
— Вода тоже запрещена. Даже единственный глоток может быть расценен как подкуп. Лучше сейчас утолить жажду, неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем мы выйдем из склепа древних матерей.
Вода была солоноватая на вкус и теплая от палящих лучей жаркого солнца, но это была живительная влага, магическое слово для того, кто умирает от жажды.
Старый колдун взял у нее из рук полупустой кувшин и спрятал его среди выбеленных временем черепов. Их вечные ухмылки перестали вселять панический ужас. Они не были даже призраками, лишь видимым напоминанием 0 людях, которые когда-то жили и проливали кровь, как и она. Какая судьба привела их к такому завершению жизни?
— Идем. — Старик указал в сторону раскрытого змеиного рта.
Внутри оказалось очень темно, смолкли даже отдаленные голоса будто в ожидании их появления.
Ей удалось вселить страх в Хью, она научилась быть мужественной и храброй, но все еще продолжала бормотать про себя спасительные молитвы.
— Господи, прошу тебя, оберегай меня, Владычица, дай мне силы выстоять.
Где-то далеко, в другом мире, Санглант думает о том, что с ней случилось, возможно, плачет Блессинг, не желая успокаиваться на руках чужих людей. Похоже, думалось ей, пока она шла все дальше и дальше по темному коридору, что очень много еще придется пройти и преодолеть, прежде чем она вновь окажется рядом с ними.
На севере Альфарских гор вся обозримая местность представляла собой хитросплетения предгорий и речных долин. В это время года, когда позднее лето переходило в раннюю осень, дороги были в самом лучшем для путешествий по ним состоянии и погода стояла необычайно хорошая, если не брать во внимание кратковременные ливни с громом. Путники двигались вперед в быстром темпе, преодолевая за день около шести лиг. Они были всего лишь наемными работниками, бредущими по дороге в поисках последних, возможно, неубранных полей, поэтому их маленькая группа со стороны не казалась никому подозрительной, до тех пор пока они не привлекали к себе внимание.