Дитя пламени
Шрифт:
Площади, пирамиды, помосты, большие внутренние дворы, по сторонам которых расположены рынки, дома, возвышающиеся вокруг прямоугольных, специально созданных прудов, подобно лепесткам цветов, и все эти строения соединены между собой протоками, полными густой грязи и тины, прежде бывшими, возможно, водными каналами. Ярусные каменные сады и островки находились в полном запустении, окруженные давно заброшенными и неухоженными полями. Через небольшие водные заливы и узкие протоки, разделяющие островной город на отдельные районы, были переброшены крепкие мосты. Три мощеные дороги протянулись через пересохшее озеро, окружавшее город, по которым возможно
Выбеленные до цвета кости здания были выстроены в такой гармонии с местом, что Лиат задумалась о том, был ли город возведен в соответствии с заливами, бухтами и отмелями озера, либо, наоборот, озеро было выкопано и сформировано так, чтобы укрепить и возвеличить город. С такого далекого расстояния город казался пустынным, покинутые здания возвышались на просторах иссушенной, потрескавшейся земли.
В это самое мгновение Лиат заметила одинокую фигуру, медленно бредущую по дороге внизу. Человек внезапно остановился и повернулся в ее сторону, будто ощутил на шее ее дыхание, несмотря на то что Лиат находилась на недосягаемом для любых звуков расстоянии. Он поднял руку, приветствуя ее либо адресуя ей проклятие.
Неожиданно земля задрожала у Лиат под ногами. Отшатнувшись назад, она крепко сжала веревку, вновь окунаясь в густой туман, окружающий ее со всех сторон, недвижимый и пустой. Ногой Лиат больно ударилась о камень, отпрянула в сторону и оказалась почти по пояс в воде. Соленый ветер обжигал ей губы; волны накатывали на каменистый берег, вздыхая и обдавая водой каменные валуны. Травянистые возвышенности вздымались на берегу.
Лиат крепко сжала веревку и начала очень медленно и осторожно пробираться сквозь слепящий туман.
Вскоре она взобралась вверх по склону холма и, тяжело дыша, в облегчении опустилась на колени перед высящейся около нее смотровой башней. Капли воды стекали с ее промокших штанов, тут же впитываясь в потрескавшуюся почву.
— Ты глупец, Старейший, — раздался хриплый женский голос— Ты знаешь историю. Они не могут себе помочь. Она уже разрушила те маленькие ограничения, что ты положил на нее. Она уже собирает те знания, что они могут обратить против нас.
Старый колдун отрывисто рассмеялся. Несмотря на то что он не был циничен, он не привык терпеливо относиться к тому, что считал бессмыслицей; так много она успела узнать о нем за короткое время их общения.
— Как могут они использовать против нас знания о границах наших земель, Белое Перо? Среди нас есть только один человек. Никто, кроме нее, за все это время не переступал через врата. Почему ты думаешь, что остальные тоже вознамерятся поступить так? Нет, она одна, как я тебе уже говорил. Она изгнанник среди своего народа.
— Она заставила тебя поверить в это.
— Ты слишком подозрительна.
— А разве мне не следует быть подозрительной по отношению к человечеству? Ты слишком доверчив, Старейший. Таковыми были и те из наших людей, что поверили человечеству, которое проложило тропинку, приведшую нас сюда. Если бы мы не обучили их магов своим секретам, у них не получилось бы победить нас, как они сделали.
— Нет. — Теперь Лиат увидела их, они стояли на ее излюбленном выступе среди камней разрушенной смотровой башни, глядя на нее сверху вниз, подобно знатным людям, выносящим приговор. — Не мы, а шана-ретзери развратила человечество.
— Они в любом случае сокрушили бы нас, вне зависимости от того, что мы сделали, — согласилась женщина.
На ней была светлая льняная
— Человечество порождает и воспитывает своих потомков, словно мышей, а различные болезни поражают их, как мухи. Мы не можем полностью доверять им. Ты должен привести ее на собрание совета. И только совет сможет вынести правильное решение.
После этих слов она исчезла из поля зрения Лиат, спустившись вниз с развалин смотровой башни. Старейший тоже начал осторожно сходить с каменного уступа, но когда он показался у основания башни, рядом с ним не было Белого Пера. Лиат поднялась на ноги, пытаясь отжать воду из промокших насквозь штанов.
— Она не верит мне, — произнесла Лиат, удивленная силой чувств той женщины. — Думаю, я не понравилась ей. Какое решение может вынести совет? Я не вижу необходимости стоять перед членами совета, если они уже намерены осудить меня.
— Даже я, старейший в этих землях, единственный, кто остался в живых и помнит великую катастрофу, не знаю, каким будет решение совета.
— Ты помнишь великую катастрофу? Если подсчеты Семерых Спящих верны, то катастрофа произошла более двух тысяч семисот лет назад по летоисчислению человечества. Никто не может быть настолько стар.
— По меркам людей я не так и стар. Течение дней и лет здесь во многом отличается от человеческого времяисчисления. Я знаю, что я пережил. То, что происходит в стране, где я родился, я видел лишь подобно вспышкам молнии. Я знаю лишь то, что человечество захватило и подчинило себе все земли, чего мы и боялись.
Лиат не многое поняла из его слов.
— А пылающий камень? — Она не совершит ту же самую ошибку, что допустила с Семерыми Спящими, когда с покорным смирением ожидала, пока они обучат ее последовательно тому, что на самом деле не было основой того, что ей необходимо было узнать. — Если это врата, соединяющие мой мир и этот мир, можешь ли ты вызвать их, подчинив своей воле? Быть может, для меня лучше будет исчезнуть, вновь оказавшись на Земле, чем предстать перед членами совета?
Он помрачнел, обдумывая ее слова, прежде чем ответил:
— Пылающий камень не подвластен нам. Он появляется в определенные промежутки времени, подчиняясь тем течениям и постоянным движениям, что пронизывают структуру Вселенной. Он являет собой напоминание о великом заклинании, наложенном на нас твоими предками, но не думаю, что они предполагали его появление. Лишь некоторые из нас обладают способностью управлять им, когда он возникает.
— Могу ли я сделать это?
— Для этого тебе необходимо научиться вызывать силу звезд и ту силу, что заключена в сердце каждого предмета. Во-первых, ты обладаешь уже некоторыми знаниями, а во-вторых, обучение здесь не похоже на то, что известно человечеству. — Старый волшебник замолчал, криво усмехнувшись. У него были едва заметные шрамы вокруг рта, на мочках ушей, на руках, и даже пятки его были испещрены линиями от старых шрамов. — Ты не должна бояться силы крови, что соединяет все сущее. Ты должна научиться пользоваться ею, даже если это причиняет боль. Не думаю, что сейчас тебе стоит отступать. Убежать и скрыться — легкий, но не мудрый выбор.