Дитя пламени

Эллиот Кейт

— А-а-а! — закричала Вейвара так громко, что ее муж замер с топором в руках и все мужчины, окружавшие его, повернули головы в сторону запретного дома, но тут же отвернулись.

Адика в ужасе отпрянула назад, когда Алан решительно прошел через ворота. Как только покрывало вновь опустилось на потайной проход, в толпе собравшихся за забором раздались громкие крики.

— Родила! — возвестила Орла.

— Еще один! — выкрикнула Вейвара, в ее словах слышались боль и мука, а не радость и облегчение.

Агда взмолилась:

— Толстушка, помоги нам! Еще один вот-вот появится на свет! Почитаемая! Прошу

вас, возьмите этого ребенка.

Жизнь оставила его тело.

Адика взяла ребенка на руки и прижала его холодные губы к своим губам; в нем не было жизни, сердце не билось в этом маленьком посиневшем тельце. Едва Адика успела подумать о том, что необходимо найти дух умершего младенца и показать ему тропу, ведущую на Другую Сторону, как между ног Вейвары показалась блестящая головка второго ребенка. Это настолько поразило ее, что Адика отпрянула назад и столкнулась с Аланом, который только что вошел в дом, где проходили роды. Он удачно поддержал ее рукой под спину, чтобы она не упала. Только Джетси видела, как он вошел, но девочка замерла, широко распахнув от удивления глаза, не в силах вымолвить ни слова.

Какое же несчастье принесла Адика в деревню, когда решила привести его сюда? В руках она держала беспомощное тельце ребенка, посиневшее, словно цветок василька, и слабое. Мертвое и потерянное.

Его близнец так легко прошел по родовым путям, словно рыбка, выскользнувшая из мокрых рук. Агда подхватила его, и он тут же громко закричал, показывая всю силу своих легких. Вейвара начала плакать от изнеможения и всех перенесенных мук и болей.

Орла убрала руки с плеч Вейвары и в этот самый момент заметила фигуру человека, стоящего за спиной Адики. Сквозь зубы она прошептала:

— Что это за существо, появившееся здесь среди нас?

Вейвара пронзительно закричала, дрожа всем телом, будто ее сводили судороги.

Агда круто развернулась на пятках и завизжала еще громче, заглушая хныканье младенца:

— Какое проклятие принес он на наши головы?

Не обращая внимания на их слова, Алан нежно взял мертвого ребенка из рук Адики, поднял его повыше и приложил голову к его груди. Некоторое время он внимательно прислушивался, после чего что-то произнес, понизив голос, либо ей, либо мертвому младенцу, либо самому себе, Адика не знала наверняка. Все женщины в ужасе смотрели на него, и близняшка отчаянно кричал, будто протестуя против его действий, тогда как Алан присел на утрамбованный земляной пол и начал растирать маленькое тельце руками.

— Что это за существо? — еще раз настойчиво спросила матушка Орла. Но Адика, охваченная страхом, не решилась ей ответить, она так желала, чтобы в ее последние дни с ней был кто-то рядом, и вот теперь его появление принесло беды и несчастья в ее деревню.

— Смотрите! — прошептала Вейвара.

Мертвый ребенок зашевелился и заплакал. Цвет его тела стал постепенно меняться, исчезал синюшный оттенок, жизнь возвращалась в маленькое тельце, которое становилось розовым и даже красноватым. Алан задумчиво осмотрел новорожденную девочку, после чего поднял ее и передал на руки Вейваре, которая ошеломленно смотрела на него, будто овца, приведенная на место бойни. Живые близнецы были знаком свыше, свидетельствующим о благодати, ниспосланной Толстушкой.

— Ааа! —

закричала Вейвара от накатившего приступа невыносимой боли. Не думая, что делает, она передала ребенка обратно на руки Алану, прежде чем с силой вцепиться в родильный стул. Джетси умело завернула второго младенца в кусок ткани.

После того как вышел послед и Агда отрезала от него небольшой кусочек, который Вейвара должна была проглотить, все женщины обернулись в сторону Алана. Он спокойно стоял рядом с Адикой. Та пыталась взять себя в руки, замерев в ожидании первенца.

Но ни слова обвинения не услышала она от матушки Орлы. Агда молча стояла в стороне, у ее ног на большом плоском блюде лежал послед.

Никто не начал ругать незнакомца, никто не поднял руку в ритуальном жесте, чтобы защитить себя от зла, которое он принес с собой, войдя в дом, куда запрещалось заходить мужчинам. Несмотря на то что позволить ему остаться здесь было бы неправильно, у Адики не было сил или желания прогнать его прочь. Он принес с собой свет, даже если просто поднял развевающуюся на ветру шкуру животного, которой был занавешен выход из дома, поскольку сейчас она была закреплена за крюк под потолком над дверным проемом и висела неровно. Розовое пятнышко у него на щеке в этот момент казалось особенно живым, почти сверкающим.

— Что это за существо? — пробормотала матушка Орла еще раз.

— Ребенок был мертв, — произнесла Агда. — Я знаю, что именно так и было, когда я держала его на руках. — Она тоже не могла отвести глаз от Алана, будто он был ядовитой змеей или существом, обладающим невообразимой силой. — Кто же он, если смог вселить жизнь в уже посиневшее тельце ребенка?

Конечно, все стало совершенно очевидно, как только Адика заявила об этом.

— Он мужчина, — объяснила она, глядя на него, тогда как он тоже смотрел на нее. Казалось, Алан был немного смущен и растерян, когда он отвернулся от Вейвары, которую Джетси омывала чистой водой и губкой из связанного тростника. — Он шел в земли мертвых, когда Священная забрала его оттуда и привела ко мне, чтобы он стал моим спутником и верным другом.

Вейвара еще не отошла от долгих родов, поэтому ничего не ответила, если и услышала ее слова. Агда и Орла только слегка покачали головами, тут же приложив руки к ушам, чтобы удостовериться, что ни один злой дух не проник в них вместе с этим дерзким заявлением.

— Да будет так, — сказала Орла. — Если Священная привела его к тебе, значит, она, должно быть, уверена, что он не причинит никакого зла нашей деревне.

— Если он шел в земли мертвых, — произнесла Агда, — тогда он мог встретить душу ребенка, заблудившуюся на этой длинной тропе, и привести ее назад к нам.

Орла закивала головой в знак согласия.

— Только благодаря всемогущей магии можно увести человека с тропы, по которой идут в земли мертвых. Быть может, он уже побывал на Другой Стороне. Он не говорил об этом?

— Он не говорит ни на одном известном мне языке, матушка, — призналась Адика.

— Нет, нет, — возразила Агда. — Никто, побывавший на Другой Стороне, больше не сможет говорить на языке живых людей. Все это знают! Он должен быть твоим супругом, Адика? — Она запнулась, прежде чем продолжить. — Последует ли он туда, куда ведет твоя судьба?