Дитя пламени
Шрифт:
Антония задумалась, была ли сейчас необходимость упомянуть об одном эпизоде, произошедшем в часовне святой Теклы. Тайны, как и сокровища, лучше тщательно хранить, пока не наступит тот день, когда они могут принести большую пользу тем, кто ими обладает.
— Наступает новый год, — продолжала Анна, — дожди здесь, в Аосте, скоро прекратятся. Вновь можно будет путешествовать. А сейчас мы должны определиться с тем, что необходимо сделать. — Золотое ожерелье, отличительный знак ее королевского происхождения, поблескивало у нее на шее, едва проглядывая из-под богатой рясы винного цвета, которую носили только приближенные советники Святой Матери.
— Хорошо, — согласилась Мериам со своего кресла. — Всегда приятно общаться с молодым мужчиной, у которого такие изысканные манеры и кто все схватывает на лету. Но работа движется медленно, поскольку он практически не выпускает книгу из рук и, конечно, порой занят делами во дворце. В любом случае я буду соблюдать осторожность. — Она остановилась перевести дыхание.
— Продолжайте, — сказала Анна, выждав некоторое время.
— Этот текст, который Бернард вставил в середину своей книги, совершенно не то, что я ожидала прочесть. Мы перевели лишь малую часть, но, если и дальше все будет без изменений, может оказаться, что эта информация гораздо более опасна, чем мы предполагали.
— Все же то, что мы ищем, может оказаться именно там. Вы должны продолжить изучение, сестра. Если мы не разгадаем тайну каменных корон Аои, с помощью которых они ткут волшебные врата, мы не сумеем предотвратить возвращение Исчезнувших.
— Хорошо, я продолжу, — ответила Мериам, почти полностью скрытая тенью. Свет практически не доставал до ее кресла. — А что насчет другого вопроса? Насчет обещаний, данных моему сыну?
Анна нахмурилась, словно забыла, о чем собиралась сказать, но это выражение быстро слетело у нее с лица.
— Пока мы должны подождать с этим, посмотреть, не прояснится ли ситуация с Айронхедом. Разум и мысли короля Генриха сокрыты для меня, его «орлы» постоянно заслоняют короля от моего взора. Давайте не будем торопиться и понаблюдаем, как станут развиваться события, прежде чем мы начнем действовать. А пока необходимо решить другой остро стоящий вопрос. Брат Люпус пропал.
— Вы полагаете, он мертв? — спросил Северус.
— Вы надеетесь на это? — ухмыльнувшись, парировал Маркус. — Вам никогда не было никакого дела до брата Люпуса.
— Простолюдин без семьи, которая могла бы вступиться за него? Человек, не испытывающий уважения к людям благородного происхождения?
— Мне стало бы известно, если бы брат Люпус был мертв, — сказала Анна, прервав тем самым подобный обмен любезностями. — Он пропал, не знаю почему, и я не могу его найти ни с помощью камня, ни с помощью пламени. Брат Маркус, вы должны отыскать его. Спасти его, если необходимо.
— Снова путешествовать! Сестра Вения добросердечна и знает северные королевства гораздо лучше меня. Мой вендийский оставляет желать лучшего. Быть может, поедет она?
— Сестре Вении нельзя появляться в северных королевствах, она в изгнании, и ее могут узнать. Поедете вы, брат Маркус.
Он вздохнул.
— Очень хорошо.
Анна кивнула. На ее лице было все то же неизменно спокойное выражение. А почему
— Остается нерешенный вопрос относительно моей матери Лаврентии, которая, я думала, давно покоится с миром. Кто-то из нас должен поехать в женский монастырь святой Екатерины, который находится в Капардии. Поскольку нас не семеро, мы не можем вызвать дэймона и подчинить его нашей воле и желаниям, мы не обладаем необходимой силой сделать то, что должно быть сделано, как это происходило с Бернардом. — Никто не мог противостоять такому взгляду. — Поэтому вы должны поехать туда, сестра Вения.
Антония вздохнула, как и Маркус, она не хотела покидать уютный дворец скопоса и отправляться в путь. Она так хорошо поужинала сегодня на празднике в честь святой Джоанны Вестницы. Но она хорошо подумала, прежде чем возразить.
— Что я должна буду сделать там?
— Добиться полного доверия со стороны сестер. Войти в женский монастырь под видом гостьи. Узнать все, что получится. Когда появится возможность, убить мою мать.
Больше Анна их не задерживала. Антония всего лишь отложила момент охоты, а не оставила это дело, отказавшись от него. Когда все разошлись спать, она направилась в покои, отведенные для скопоса.
Мягкие ковры в передней комнате, ведущей в спальню скопос, заглушали ее шаги, она неслышно прошла и остановилась за потайной деревянной ширмой. В воздухе витал аромат миндаля, она поняла, что в комнате проводят магические ритуалы. Антония всегда носила с собой несколько амулетов, чтобы защититься от возможных «привязываний» и «воздействий», то, что она называла обычной магией, легко доступной как старой колдунье, так и благородному священнослужителю. Любовные заклинания, сонные и позволяющие стать невидимым — этого она не боялась, поэтому запах миндаля несколько насторожил ее. То, что она почувствовала, подобно обоюдоострому мечу, можно было использовать в своих интересах. Если Хью обращается к обычной магии, чтобы скрыть свои интриги, он достаточно самонадеян, полагая, что ни один человек во дворце скопоса не может противостоять им. За исключением Анны.
Она заглянула в комнату. Пресвитер, присутствующий там вместе с Хью, заснул в кресле, стоящем напротив дальней стены. Хью находился наедине с умирающей женщиной.
Сначала Антонии показалось, будто он вытягивает душу из истощенного тела Матери Клементин, бледная нить извивалась у него в руках. Но она слишком долго прожила в Берне, поэтому узнала одну из эфирных форм дэймона. Маркус был прав: Хью вызвал дэймона и с его помощью управлял скопос.
Она не могла не восхищаться его смелостью и умением. В конце концов, он использовал свою силу во благо. Поэтому разве имело значение, какими средствами он пользовался?
Мать Клементия вздохнула во сне. Бледный румянец сошел с ее щек, когда Хью обратил сопротивляющегося дэймона в красную ленту. Лицо скопоса поблекло и стало серым. Она умирала. Только дэймон поддерживал в ней жизнь так долго.
Наконец Хью закончил и сел. Красная лента извивалась и трепетала в его руках, словно живая, возможно, сейчас в ней находился дэймон. Священник спрятал ленту в рукав рясы и, к большому изумлению Антонии, достал книгу, которая была спрятана под периной скопос. Антония отступила в тень своего укрытия, когда Хью прошел мимо нее к двери, он был погружен в свои мысли, поэтому даже не посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что за ним не наблюдают.