Дитя пламени
Шрифт:
— Если ты хочешь переодеться во что-то более удобное и подходящее, я мог бы что-нибудь подобрать.
Струящийся шелк нежно коснулся ее кожи. Воспоминания, горькие и болезненные, стремительно пронеслись перед глазами: его пальцы в ее волосах.
— Нет, — поспешно ответила она, хотя комом в горле стояло другое слово: «Да». — Я пойду так. — Колчан со стрелами удобно и привычно висел за спиной, она поднялась со скамьи. Все, что на ней было: туника и штаны, колчан и лук, золотое ожерелье и камень с лазуритом. Лиат не знала почему, но чувствовала, что должна крепко держаться за эти немногочисленные вещи. Хью задумчиво
— Ты прекрасен, — произнесла она, слова сами собой вырвались у нее. Но в конце концов, это была истинная правда. Разве не так? Какие-то вещи истинны, несмотря на то, хотим мы этого или нет.
Он вспыхнул и отвернулся в сторону, так что она видела только его профиль.
— Лиат, — обратился он несколько неуверенно, как человек, охваченный сильными эмоциями. То, что он хотел действительно сказать, ей не суждено было услышать. Был ли он удивлен или скромен, робок или охвачен чувством стыда, трудно сказать. Наконец он тряхнул головой, будто пытался сбросить с себя охватившие его чувства. — Король ждет. Я должен идти. — Он протянул ей руку, задумался на мгновение и убрал ее, сжав в кулак.
Они шли по коридорам на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
Такого огромного зала, как этот, где король устраивал сегодня праздник, Лиат никогда прежде не видела. Он был выстроен полностью из камня в старом даррийском стиле, но, возможно, был просто старинным залом, хорошо сохранившимся, которым пользовались от случая к случаю. Гобелены и занавеси украшали стены, красные и золотые, полыхая подобно пламени.
Лиат вспомнила огонь. В зале, если не считать светильников, пламени не было, ни очага, ни камина. Но здесь было гораздо теплее, чем в Аосте в течение всего года. Быть может, им просто не нужно было столько огня. Но все-таки это казалось странным.
Король сидел за главным столом, на возвышении, окруженный своими лучшими друзьями и соратниками, Хью был от него по правую руку. Джон Айронхед, король Аосты, громко смеялся и говорил резким, неприятным голосом, глаза его смотрели холодно и безжалостно поверх собравшихся. На нем была железная корона, возможно в насмешку над его положением, поскольку каждый знал, как он получил трон — не по кровному праву наследования, а с помощью меча и щита. Быть может, он носил ее, чтобы люди не забывали, какой силой и мощью он обладает. Он захватил сокровища королевы Адельхейд, поскольку тот, кто хранил сокровища, получил столько золота, что беспрекословно подчинился приказу Айронхеда.
— Он предпочел бы овладеть другим сокровищем королевы Адельхейд, — сказал человек, рядом с которым Лиат сидела за столом, и неприятно засмеялся. — Но он не мог этого сделать. Поэтому сейчас он в железной короне. У него нет королевских корон и печатей. Она уехала, забрав их с собой.
— Но как же он может править здесь, если у него нет королевских печатей? — спросила Лиат. Хью сидел слева от нее, а этот аостанский герцог справа.
Аостанский герцог фыркнул.
— У него в городе две тысячи аретузских и некрианских наемных солдат, и пятьдесят детей из благородных семейств
Лиат быстро отвела глаза в сторону, заметив, что Хью наблюдает за ней. Он предложил ей вина из своего кубка, Лиат только покачала головой и вновь повернулась к своему соседу справа.
— Святая Матерь короновала Айронхеда, подтвердив его права на трон, — добавил аостанский герцог. — Мы не можем пойти против ее святого слова.
— Разве Святая Матерь не умирает?
— Да, это так, да продлит Господь ее дни. Болезнь подступила внезапно. Говорят, ее отравили.
— А что вы думаете?
Он неуверенно пожал плечами.
— Зачем Айронхеду убивать человека, который помог ему взойти на престол?
— А как насчет Хью из Австры?
Он заморгал. На мгновение ей показалось, что он не понял ее, как если бы она вдруг начала говорить на джиннийском языке.
— Пресвитер Хью? Только благодаря его заботе Святая Матерь до сих пор жива. Она значительно окрепла с тех пор, как он стал ее доверенным лицом и частым гостем, но за последнюю неделю она очень сдала, чувствует себя все хуже.
— Она не молода.
— Да, это так. Господь знает, когда пришло время забрать человека. И если Господь и Владычица призовут Святую Матерь к себе, так тому и быть.
Принесли ароматное блюдо из говядины, но Лиат не могла заставить себя поесть. Она не была голодна. Айронхед становился все более пьяным и агрессивным. Он прервал поэтов, восхвалявших его заслуги и достоинства, воинственно приказал слугам принести еще вина и практически силой вылил его в рот несчастной девочки, что сидела рядом с ним. Бедняжка заплакала. Внезапно король вскочил на ноги.
— Меня охватила жажда, которую не утолит никакое вино! — взревел он.
Мертвая тишина повисла в зале. Айронхед рывком поставил девочку на ноги и потащил ее к двери. Прежде чем кто-то понял, что происходит, Хью уже встал из-за стола и поспешил за ним.
— Если кто-то и может спасти эту бедную девочку, то только пресвитер Хью, — сказал аостанский герцог. — Хотите еще немного вина?
— Нет, благодарю. — Она поспешно поднялась из-за стола, схватила колчан со стрелами, что висел на спинке стула, и вышла из зала, но когда она оказалась в широком коридоре, который вел вниз из зала в королевские покои, она уже не увидела короля, только Хью и несчастную девочку, рыдающую у его ног.
— Благослови вас Господь, ваша честь. Он хотел изнасиловать меня, я… я не знаю, как… как этот слух, что моя мать, леди Новомо, в прошлом году приютила королеву, дошел до него. Я знаю, он хотел поиздеваться надо мной, чтобы унизить ее. Но вы спасли меня! Вы единственный отважились встать у него на пути…
— Тише, тише, дитя мое. — Он помог ей подняться, прежде чем подозвал слугу. — Проводи девочку в ее комнату и оставь одну. Постарайтесь не попадаться на глаза королю.
— Конечно, ваша честь.