Дитя леса
Шрифт:
И вот утром я подъехал к дому, где жили Васнецовы, коротко посигналил и стал ждать.
Через пять минут Марго вышла из подъезда с чёрным чемоданом на колёсиках – она решила взять в лес чемодан! – приблизилась и, глядя мне в лицо, сказала:
– Я не знаю, как простить, когда два человека, которых ты любишь больше жизни, делают такое. Но я попробую. Обещай, что, если не смогу, ты отпустишь меня.
Я помню, как бледна она была. Как будто сейчас упадёт в обморок. Помню, как глаза глубиной с Мариинскую впадину, смотрели мне в душу, не обвиняя, но требуя правды.
Как она узнала? Неужели Инесса рассказала?
С тех пор Марго ни разу не вспомнила о том разговоре и ничем меня не попрекнула.
Первый месяц был самым тяжёлым. Мы жили в палатке. Я продал машину, купил инструменты, кое-какие материалы, начал ставить сруб. Она же не только помогала, но и пыталась создать видимость уюта и порядка в полном хаосе. Мы так уставали, что, едва прожив день, падали от усталости и засыпали. Каждый в своём спальнике. Почти не разговаривали, только по необходимости. Проверяли себя и друг друга на прочность. Пожалуй, если бы я не соскользнул с крыши, когда накрывал её рубероидом, мы не дотянули бы до окончания строительства и разбежались.
Рухнул я громко, перевернув металлическую бочку и крепко ругнувшись матом. Марго подбежала, упала на колени, начала ощупывать меня. Пошевелив руками и ногами, я понял, что отделался ушибом, но не сразу стал успокаивать жену. Только когда она заплакала и распахнула объятия, прижал её к себе крепко и сказал: «Нормально всё, жить буду». А потом – не помню ничего. Но знаю, что меня прорвало. Я вывалил на неё всё, что разъедало нутро, как священнику на предсмертной исповеди.
Когда я пришёл в себя, Марго взяла меня за руку и сказала:
– Поклянись никогда не обманывать меня, как и я клянусь сейчас.
Я кивнул. Не размыкая рук, мы опустились на смятый спальник и занялись любовью. А через месяц я внёс её в наш новый дом на руках.
– Мама, боже мой, как же так?
Я не могла поверить, что она знала правду. Все эти годы знала, что её сестра переспала с её будущим мужем. Как такое принять? Стоило представить этих двоих вместе, воображение делало кувырок и выдавало мне совсем другую картинку: Инессу, сидящую на коленях Егора.
От строчек в дневнике, написанных идеально чётким, почти каллиграфическим почерком отца, веяло тёмной губительной страстью. Мне никогда не понять её, но она проникала в меня, тянула жилы, корёжила душу. Что это за любовь такая?
Мама выпила эту чашу до дна, я – лишь пригубила, но готова была сдаться, поставить на себе крест, сделаться вечной страдалицей. Может, и правда человеку даётся по силам его? Робкая мысль, похожая на надежду, мелькнула в голове: «Если она смогла стать счастливой после всего этого, я тоже смогу».
Забыв о времени, я продолжила читать.
2 апреля 1999 года
23:04
Иногда я думаю, что не заслужил её.
Сирота, с младенчества
На войне оказалось не страшнее, чем в тылу. Наверное, уже тогда во мне что-то сломалось, а может, просто ждало именно этого часа, чтобы вылезти наружу. Когда я напал на жирного подполковника и отделал его стулом, едва не проломив череп, я уже почти ничего не соображал. Голос, день и ночь сверлящий мозг то кровожадными требованиями, то едва различимым бормотанием, окончательно свёл меня с ума. Гораздо позже, после больницы, встречи с Марго и переезда в лес, я подумал, что, возможно, тот голос был не так уж неправ, ведь подполковник был знатной мразью.
Когда я вышел из дурки, первым делом попёр к реке. Там даже что-то вроде пляжа имелось. Бухнулся на мокрый, холодный песок и начал смотреть вперёд, как будто никогда не видел ни Оби, ни коптящих небо труб, ни облезлых домов.
Мне некуда было идти. Я не чувствовал себя человеком. Пустое место. Ни эмоций, ни привязанностей. Только прошлое гремело за спиной, как мешок с костями. А будущего нет.
Не заметил, как стемнело. И пошёл прямо в воду.
Ноябрь месяц, вот-вот лёд встанет. Легче лёгкого утопиться. Ан нет. Что случилось, не знаю, только меня словно по голове огрели. Стою по колено в ледяной воде, ног не чую, а перед глазами, как наяву: зелёный лес и горы. Невысокие такие, плавно уходящие за горизонт. И запах – клянусь, я почувствовал запах влажной хвои, земли и грибов.
И так тошно мне сделалось, как будто я рыбу дохлую проглотил. Выпрыгнул из воды и бегом оттуда, куда глаза глядят.
Но, конечно, переродиться сразу не получилось. Я ещё долго шлялся по случайным хатам, якшался с теми, кто не по нраву, перебивался с хлеба на воду. Всё это время я был уверен, что место, которое мне привиделось, существует на самом деле, более того – именно оттуда я родом. Но жизнь, окутанная ореолом подзаборной романтики, не отпускала.
А потом я встретил Марго. Из одной реальности меня щелчком перекинуло в другую. И я понял, что сначала человек, а потом весь мир. Плевать где и как, главное – с кем. И завертелось колесо фортуны, как рулетка на игорном поле. Нашёл я и своё место, и своё счастье.
Но до сих пор дурак думаю: может, в тот день, когда она вышла из подъезда с чемоданом, мне нужно было отвезти её не в Белокуриху, а в ЗАГС, чтобы подать заявление о разводе, а самому вернуться в пьянство, бедность и безумие? Так было бы честнее. Но мне не хватило духу отпустить её.
Новость о том, что мы станем родителями, изменила всё. Теперь уже нельзя отыграть назад, и я чувствую злорадство. Пора признаться: я никогда её не отпущу. Мне плевать на её волю и желания, на прошлое и будущее, на то, что с нами может случиться. Мы будем жить здесь. Я, она и наш ребёнок. Внешнего мира больше не существует. Нет ни города, ни страны, ни планеты, ни вселенной. Пусть они катятся ко всем чертям! Есть только мы. Мы. Мы. Мы.