Дитя леса
Шрифт:
Мне нужно есть хотя бы два раза в день, но снова пойти на рыбалку я не могла. Уронила голову на колени и представила, как открываю холодильник в квартире у Егора и достаю оттуда охлаждённые говяжьи стейки, сливочное масло, свежие помидоры. Захлебнулась слюной.
Неожиданная мысль утешила меня: по еде я тоскую больше, чем по этому предателю. Похоже, желудок важнее сердца. Но я знала, что боль так просто не отступит, и нанесёт ещё не один удар.
– Пошёл ты к чёрту, – прошипела я. – Убирайся! И холодильник твой мне не нужен. Справлюсь как-нибудь.
Я вспомнила
«Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу».
Когда глаза перестали различать буквы, я потушила лампу, подкинула дров в печку и свернулась калачиком на той стороне кровати, где спала мама.
«Я всё сделала не так. Да, нашла дорогу до города и даже сумела прожить там целый год, но если бы ты только знала, мама, какую цену мне пришлось заплатить. Сладкий вкус свободы – так, кажется, говорят? Нет в нём сладости. Да и свободы тоже».
Когда на рассвете я открыла глаза, мне показалось, что я не спала этой ночью вовсе. Меня одолевали тревожные сны и размытые образы. Я видела двух мужиков, которые пинали меня, лежащую на земле. И Егора, убегающего прочь. Мне не было больно или страшно. Только горько. Оттого, что во мне слишком мало ярости и злобы, чтобы встать и дать отпор.
Окна залепил туман, настолько плотный, что я успела испугаться: не завладела ли миром пустота. Мне стало хуже. Я чувствовала себя разбитой, слабой и ни на что негодной. Ничего не хотелось. Даже есть. Но повинуясь зову мочевого пузыря, я сползла с кровати, накинула на плечи проеденный молью мамин кардиган и вышла на крыльцо.
Замерла на несколько секунд от нахлынувшего ощущения: я плыву в утлой деревянной лодчонке по жемчужно-серому то ли морю, то ли небу, вокруг – застывшие волны-облака, впереди – бесконечность. И ни одной живой души вокруг.
Сколько ещё я продержусь вот так, на рыбе и пустом чае? Да не всё ли равно…
Мой взгляд упал на какую-то вещь, лежащую на ступеньках, и я вздрогнула от неожиданности – вчера там ничего не было.
Сделав пару шагов и наклонившись, я различила заячью тушку. Прикоснулась к ней: она была ещё тёплой. Пулевого отверстия я не нашла, но поняла, что зверёк умер не своей смертью, скорее всего был пойман в силок.
Я осторожно огляделась, боясь увидеть удаляющийся силуэт незваного гостя, но туман, окутавший двор, деревья и горы, надёжно скрыл следы того, кто прокрался на мою территорию и оставил добычу. Но зачем?
Чтобы я не умерла от голода.
Суп
Ложка замерла в руке. Я вспомнила день, когда после той страшной, голодной зимы отец принёс первого зайца, и мы сварили из него такой же суп. Что это – совпадение или знак?
Мама хотела, чтобы я ни в чём не знала нужды, и отправила меня в город, но я вернулась и снова едва не умерла от голода. Какая злая ирония!
Я легла в свежую постель, сытая и уставшая, и твёрдо решила, что на следующий день возьмусь за ум и начну новую жизнь. Поставлю силки в лесу, посажу зелень и овощи, буду ходить на рыбалку, собирать грибы. Составляя план действий, я незаметно соскользнула в крепкий целительный сон.
Глава 2. Джемма
– Чёрт! – Ноготь выгнулся наружу. Я скривилась и засунула палец в рот.
Но стоило боли утихнуть, поняла, что не ошиблась: в берестяной шкатулке, в которой родители хранили деньги, имелось второе дно. Потянув за отошедший уголок красной бархатной обивки, я обомлела. Под ней лежала плотно утрамбованная стопка тысячных рублёвых купюр.
Мне не разрешали притрагиваться к шкатулке, но сейчас, держа её в руках, я отчётливо вспомнила, что однажды уже доставала отсюда, из верхнего, непотайного отделения деньги. Когда это было? Я вытащила стопку, поднесла к носу. Пахло затхлостью. Тонкая зелёная резинка, удерживающая купюры, лопнула. Я пересчитала деньги. Двести тысяч рублей.
Откуда столько? Почему родители не забрали их, когда уезжали? Могу ли я их потратить? Мне нужна тёплая одежда на зиму. Дрова. Запас продуктов. Список желаний рос с каждой секундой.
Я аккуратно сложила деньги, вернула их в шкатулку и засунула её в самый дальний угол верхней полки, между томами медицинской энциклопедии.
– Что ж, пока я здесь за старшую, решать мне. Куплю самое необходимое, а остальное сохраню. Думаю, вы только обрадуетесь моей рассудительности.
Как же удачно я решила протереть пыль с книг!
На меня внимательно смотрели две пары крошечных глаз-бусинок, словно их хозяйки прикидывали, стоит ли мне доверять.
– Ну что, удобно вам тут?
Я ещё раз оглядела курятник. Сухо, тепло, просторно. Когда-то мы держали десяток кур, но я смогла купить только двух коричнево-рыжих молодух – и тех еле дотащила. Всю дорогу они кудахтали и толкались в рюкзаке, а когда куриное недовольство зашкаливало, даже щипали меня за плечи, высунув наружу вертлявые головы.
– Ты будешь Карамелькой, а ты – Ириской, согласны? Вот и отлично. Ведите себя хорошо и не грустите, я скоро вернусь.
Выйдя наружу и плотно прикрыв за собой дверь, я тут же увидела у ног чёрно-белое существо, виляющее хвостом, и вздрогнула от неожиданности.