Дитя каприза
Шрифт:
– Извини, что напугал тебя, Пола. Меня впустила служанка Я зашел, чтобы предложить вам поехать на вечеринку вместе.
Она вдруг потеряла дар речи. Как это ему удается проделывать с ней такое – одним своим присутствием он превращает ее из уверенной в себе женщины в застенчивого подростка!
– Наверное, тебе одиноко, ведь твоя подружка уехала в Париж? – не подумав сказала Пола и тут же пожалела о сказанном.
– Я бываю одинок, только если сам захочу этого, – сказал Грег, насмешливо поглядывая на нее. – Мне показалось, что ты, возможно, будешь рада меня видеть.
– Да,
– Я знаю. Я заходил сегодня к Хьюго в салон. Его улыбка приводила Полу в замешательство.
– Понятно. В таком случае, зачем?.. – она замолчала и покраснела, потому что уже поняла, зачем он пришел.
– Я пришел, чтобы увидеться с тобой, Пола. Мне почти никогда не удается побыть с тобой наедине.
У нее подгибались колени. Она дрожала. Он, конечно, не раз и раньше играл в эти игры, но они еще никогда не оставались с глазу на глаз в доме, где не было никого, кроме служанки, няни да ребенка. Грег знал, что не застанет Хьюго, – он только что сам признался в этом. Может быть, на этот раз…
– Не хочешь ли чего-нибудь выпить? – спросила она охрипшим от волнения голосом, надеясь лишь на то, что он не заметит, как она нервничает, как дрожит от страха и возбуждения.
– Выпить? Пожалуй, почему бы не выпить. С удовольствием.
Он провожал ее взглядом, пока она пересекала комнату, направляясь к бару. Пола вдруг испугалась, что не сможет наполнить стаканы, не расплескав напиток.
– Налей себе сам. А мне сделай джин с тоником.
Наблюдая, как Грег наполняет стаканы, она подумала, что он великолепно выглядит в смокинге. Пола сделала несколько торопливых глотков, крепко сжимая стакан в руках, словно боясь уронить.
– Ты сегодня чудесно выглядишь, Пола, – сказал он, остановив на ней оценивающий, проникающий в душу и дразнящий взгляд. – Правда, ты всегда выглядишь прекрасно. Кажется, я уже говорил, что считаю тебя самой обворожительной женщиной?
– Грег… – она умолкла, совершенно лишившись дара речи.
– Самой обворожительной! – повторит он. Поставив стакан на широкую каминную доску, он улыбнулся ей ленивой завораживающей улыбкой. – Подойди ко мне, Пола, – сказал он.
Какое-то мгновение она стояла не двигаясь, глядя ему в глаза, не в силах поверить, что она не ослышалась. У нее перехватило дыхание; ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Не раз в своих мечтах Пола представляла себе этот момент и мысленно проигрывала его; сколько раз она пыталась представить себе чудесное прикосновение его губ к своим – не краткое, как раньше, а долгий, страстный поцелуй, символизирующий обладание; как чудесно ощущать своими руками и всем телом каждую часть его тела и всецело принадлежать ему.
В тайниках души Пола лелеяла эту мечту, сжилась с ней, и теперь, когда мечта могла стать реальностью, она вдруг испугалась, что Грег окажется другим.
Она медлила, застыв на месте, а его улыбка стала еще шире, и глаза приказывали ей еще повелительнее, чем слова: «Подойди ко мне, Пола».
И она почувствовала, как ноги сами несут ее к нему, словно он управляет ею, как марионеткой, дергая за веревочки.
Он не двигался,
Он поцеловал ее крепко, почти грубо. Никто раньше не целовал ее с такой безжалостностью властелина. Ее холодная красота всегда так действовала на ее любовников – и Хьюго не был исключением, что они обращались с ней с благоговением даже в высшие моменты страсти. Но Грег целовал ее без всякого почтения. Он давно уже играл с нею, как кошка с мышкой, и прекрасно знал, что она изнемогает от желания. И теперь его руки по-хозяйски скользнули вдоль ее спины, обхватили снизу ягодицы, и он крепко прижал ее к своему телу. Она ощутила, как напряглась его возбужденная плоть, и совсем обессилела, так что, вздумай он выпустить ее из объятий, у нее подогнулись бы ноги и она упала бы на пол. Все ее существо тянулось к нему.
Ухватившись за присобранный на одном плече зеленый шелк, он стянул с нее лиф платья. Она услышала треск разрываемой ткани, но это ей было безразлично. Теперь она была обнажена до пояса; его руки жадно схватили маленькие груди, стиснув их так, что она едва не вскрикнула. В тот момент, когда ей показалось, что она больше не вынесет, он отпустил ее, нащупал на спине платья молнию и рванул ее. Зеленый шелк соскользнул к ногам. Под платьем у нее не было ничего, кроме тончайшей набедренной повязки – что-нибудь более существенное образовывало бы складки под облегающим фигуру платьем, – а на ногах Полы еще сохранился загар, так что она могла обойтись без колгот. Он сорвал с нее последний клочок ткани, а затем, отстранив ее от себя, пристально посмотрел на нее оценивающим взглядом.
Пола закинула голову в полном самоотречении, из ее груди вырывались стоны, все тело горело от желания.
Он нарочито медленно поднял ее и положил на ковер. Она корчилась от желания, а он, полностью одетый, смотрел на нее сверху. Потом, встав на колени, наклонился над ней, расстегнул молнию на брюках и одним быстрым рывком вошел в нее.
Она изогнулась под ним, забыв обо всем, кроме собственного желания. Еще никогда она не отдавала себя полностью. Но все закончилось слишком быстро. Он небрежно отодвинулся от нее, словно сделал какой-нибудь пустяк – потушил окурок выкуренной сигареты, например, – встал, привел брюки в порядок и минуту спустя Пола, испытывая теперь смущение от своей наготы и все еще переживая смятение от противоречивых эмоций, тоже встала, дотянулась до платья и прикрылась им.
– Грег… – Она умоляюще протянула к нему руку. Пола и сама не знала, чего хотела – чтобы он приласкал ее, ободрил или чтобы происшедшее повторилось, – но он даже не прикоснулся к ней. Выражение его лица было чуть ли не презрительным.
– Вам бы лучше одеться, госпожа Варна, если не хотите, чтобы муж застал вас в таком виде.
– Но…
– Не забудьте, что нам еще предстоит вечеринка.
– Ах… да… – Она совершенно забыла о вечеринке. Он взял ее за запястье и снова притянул к себе.