Дитя каприза

Таннер Дженет

Не переставая возмущаться этим бесчувственным и самонадеянным типом, Гарриет повернулась и вышла из офиса.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В своей комнате в обширных апартаментах Хьюго на Сентрал Парк Гарриет переоделась к ужину. У себя дома в Лондоне она редко беспокоилась о таких пустяках, но здесь, она знала, без этого не обойтись. Поэтому девушка приняла душ, засунула свои утратившие в дороге вид джинсы в корзину для грязного белья. Горничная извлечет их оттуда, и они, чистые и отглаженные, возвратятся к ней завтра. Гарриет надела брючный костюм из трикотажа со свободным жакетом, достаточно простой

и удобный для того, чтобы и ей самой было приятно и чтобы своим преображением доставить удовольствие отцу и Салли.

Гарриет чувствовала себя усталой. От недосыпания и перелета побаливали глаза. Она с вожделением взглянула на огромную кровать, на отороченные кружевом шелковые простыни персикового цвета. Хорошо бы завалиться спать и обо всем забыть! Но ей придется потерпеть еще несколько часов.

«Вернулся ли отец», – подумала Гарриет. Ей не терпелось поскорее увидеть его, чтобы убедиться, что он в порядке, хотя разговор с детективом не мог не расстроить его. Но, взглянув вниз с лестничной площадки, она увидела, что дверь отцовского кабинета распахнута, в доме тихо. Гарриет вернулась к себе в комнату. Отец же предупреждал, что может задержаться. Она решила воспользоваться несколькими свободными минутами, чтобы перезарядить фотоаппарат. Как славно, что в этом роскошном доме есть местечко, где она может расслабиться и побыть сама с собой.

Порой Гарриет спрашивала себя, почему эта роскошь вызывала у нее чувство дискомфорта? Множество людей были бы счастливы жить в такой обстановке. Когда Хьюго два года назад купил эту громадную, состоящую из обычных трех, квартиру, первоклассному декоратору была предоставлена полная свобода действий. С расходами здесь не считались: на стенах висели картины старых мастеров из коллекции Хьюго, красиво выделявшиеся на стенах, обтянутых шелковым муаром, на полках выстроились редкие старинные книги в кожаных переплетах, которые ни Хьюго, ни Салли никогда даже не листали, не говоря уже о том, чтобы прочесть. Каждый подходящий уголок украшали бесценные произведения искусства, выставленные на всеобщее обозрение на изящных постаментах. Диваны и кресла были такими мягкими и глубокими, что в них клонило ко сну. Изящную каминную доску Хьюго привез из Англии. Повсюду были свежесрезанные цветы – оранжерейные розы на длинных стеблях, орхидеи, доставленные прямым самолетом из Сингапура, желтые и белые нарциссы и сладко пахнущие гиацинты.

Однако все это великолепие и изысканный комфорт казались Гарриет нарочитыми: атмосфера в доме напоминала ей, скорее, роскошный отель. Возможно, думала она, это объяснялось тем, что она никогда не жила в этом доме. Ничто здесь не вызывало у нее воспоминаний детства.

Только в комнате, которую Салли отвела специально для нее, Гарриет оказывалась среди привычных с детства вещей. В этой комнате она всегда испытывала прилив благодарности к тетке. Салли постаралась сохранить и собрать здесь немало вещей, дорогих для Гарриет с детских и юношеских лет: розочки, которые она выигрывала на соревнованиях на своем пони, ее выпускное платье, старые пластинки, первые, сделанные самостоятельно фотографии, с гордостью заключенные в рамки, засушенный цветок, напоминавший о ее первом настоящем свидании.

Разумеется, все это были мелочи, но мелочи важные. И то, что Салли сохранила все эти мелочи, заставляло Гарриет относиться к ней со снисхождением и любовью даже тогда, когда она ворчала или делала замечания, или попросту раздражалась, как, например, сегодня, когда Гарриет без предупреждения свалилась как снег на голову.

– Почему ты

не предупредила нас о своем приезде? – упрекнула ее Салли, когда Гарриет, выскочив из такси, бесцеремонно вторглась в дом. – Тебе следовало бы позвонить, дорогая, и предупредить нас. Меня могло не оказаться дома или еще что-нибудь.

– Времени не было, – сказала Гарриет, целуя ее. – И ты ведь дома.

– Сегодня да, но завтра меня не будет. Я должна присутствовать на благотворительном ленче и…

– Меня тоже завтра наверняка здесь не будет, я прилетела ненадолго.

– Если бы я только знала! Я пригласила бы Марка на ужин. Ты ведь знаешь, он сейчас в Нью-Йорке, но настоял на своем и остановился у какого-то приятеля в его ужасной квартире на Уэстсайд. Он с радостью встретился бы с тобой.

– И я была бы рада его видеть. Но меня привело сюда совсем другое, Салли.

– Ради бога, ни слова об этом. – Салли подняла вверх руку с наманикюренными ноготками. – Я ничего не хочу знать. Вчера вечером мы с твоим отцом только об этом и говорили. Извини, Гарриет, но я не в состоянии снова обсуждать это… по крайней мере, сейчас. Думаю, что все же следует попробовать связаться с Марком. Может быть, еще не поздно пригласить его на ужин, если у него не намечено ничего другого. Я предупрежу Джейн, чтобы поставили еще один, нет, два прибора…

– Салли, помолчи минутку. – Гарриет наконец удалось прервать этот словесный поток. – Мне понятно твое нежелание говорить о случившемся, но нельзя же делать вид, что ничего не произошло. Это папина черта, а не твоя.

– Я всего лишь не люблю растрачивать попусту силы и беспокоиться о вещах, которые от меня не зависят, – заявила Салли безапелляционным тоном. – Прошу тебя, Гарриет. Я уже сыта всем этим по горло. – Она провела пальцем по шее воображаемую линию, задев при этом двойную нитку жемчуга. – Неужели нельзя не касаться больше этой темы?

Гарриет вздохнула.

– Я думаю, нельзя. Перед приездом сюда я побывала у папы. При мне к нему пришел детектив из страховой компании по имени Том О'Нил. Этот человек уже побывал и у меня в Лондоне вчера вечером и задавал вопросы. Насколько мне известно, свой следующий визит он нанесет тебе, а потому… – Она смолкла, увидев, как рука сильно побледневшей под слоем косметики Салли ухватилась за жемчужное колье. – Салли, с тобой все в порядке? – быстро спросила она.

– Детектив из страховой компании? – повторила Салли сдавленным голосом.

– Да. Ведь по маминому страховому полису была выплачена крупная сумма, не так ли? По-видимому, тем, из страховой компании, пришло в голову, что если остался в живых Грег Мартин, то, может быть, жива и мама. Похоже, они подозревают нас в надувательстве.

– Боже мой! – произнесла Салли.

– Ну, это еще не конец света, – воскликнула Гарриет, которую раздражало непривычное поведение Салли. – Папа сказал, что нам нечего скрывать. Будем надеяться, что следователь скоро это поймет и оставит нас в покое Конечно, мало радости, особенно папе, когда тебя пытаются опорочить. Нервы у него напряжены до предела.

– Как у всех нас, – слабым голосом отозвалась Салли.

– Возможно, но мы все-таки другое дело, – сказала Гарриет, вспоминая о том, что рассказал ей отец. – Ведь она была его женой.

– А твоей матерью. И моей сестрой.

– Знаю. Но все равно… мне кажется, мы должны поддержать его, постараться помочь. Салли, ты меня слушаешь?

Салли уставилась невидящим взглядом в пространство, все еще теребя в волнении свое жемчужное колье, у ее рта билась крошечная жилка, отчего губы дрожали.