Дитя Ее Высочества
Шрифт:
– Отравительница!
– с надрывом трагически прошептал Далан, опуская веки на вмиг помутневшие глаза.
– Ну почему сразу «отравительница»?
– обиделась хозяйка.
– Вот стоит только хорошо сделать работу, как тебя начинают обвинять невесть в чем!
Но способных ей ответить в комнате не нашлось. Лишь на полу, как павшие войны, раскинулись в причудливых позах похрапывающие путешественники.
А помнишь, я тебе предостерегал, дружок, от посещения придорожных трактиров? Вот тебе наглядная иллюстрация к тому, что может случиться с неосмотрительными путниками.
***
Картина, представшая глазам вернувшихся из бани девушек, была поистине страшна. Стол разгромлен, скатерть свешивалась с одного края, наполовину прикрыв лежащего на полу герцога, как саваном. Блюда и кувшины перевёрнуты, а их содержимое разноцветными лужицами собирается на полу. Певун, словно сражённый предательским кинжалом, ткнулся в стол. Но истинный кошмар представлял собой принц. Гордый герой раскинулся крестом и никакой надежды на то, что он ещё жив и возникнуть не могло. Голова Великолепного представляла собой кровавое месиво с кусочками вылезшего из разбитого виска мозга.
Крики: «Дарин!» и «Любимый!» - слились в один. Фрейда бросилась к певуну, а принцесса, не в силах совладать с охватившими её чувствами, тихо сползла по притолоке, едва не до крови укусив себя за руку. Её фрейлина, видя такое неизбывное горе, осознала, что долг превыше собственных чувств. И изменила направление своего бега, опустившись на колени рядом с поверженным принцем. Лицо девушки олицетворяло собой истинную скорбь, а руки безвольно повисли вдоль тела. Да и чем она могла помочь в подобной ситуации? Разве что оплакать воина вместе с госпожой.
А по нежным щекам Лареллы уже бежали горькие слезы, которых она даже не смаргивала. Но уже через минуту они высохли, а глаза красавицы расширились от ужаса. И она вторично укусила собственную ладонь, дабы не оглашать окрестности дикими воплями.
Правда, на её месте любой закричит. Ибо фрейлина, видимо сошедшая с ума от ужаса, вдруг наклонилась над Его Высочеством, явно принюхиваясь. А потом и вовсе запустила пальцы в его окровавленные волосы, подхватила кусочек чего-то мокро блестящего и мягкого, отправив его в рот. Можешь ли ты представить этот кошмар, дружок? Вот и я не могу. А в новомодных готических романах такие сцены встречаются сплошь и рядом.
Итак, Фрейда отправила кусочек сиятельного мозга в рот, а Её Высочество настоящим чудом удерживала свой разум в реальности, не давая ему соскользнуть в бессознательное.
– Рагу… - глубокомысленно заключила фрейлина, тщательно пережёвывая ломтик.
– Перца многовато.
– Фрейда, выплюнь это немедленно!
– просипела Ларелла.
– Почему?
– удивилась девушка.
– Отличный кролик.
– Кто кролик?
Принцесса почувствовала, что с её собственным душевным здоровьем тоже не все ладно. Того и гляди она встанет на четвереньки рядом с рыжей и начнёт… Ну, не будем уточнять, что она начнёт делать.
– Это кролик!
– ткнула пальчиком Фрейда в принца.
– Ну, не такой уж и кролик, - слабым
– Вполне себе ничего.
– Да нет, вы не поняли, - замотала головой фрейлина.
– У него на голове рагу из кролика. А сам он спит. Да они вообще все спят. Это чары!
– Убью!
– помолчав, вынесла вердикт Её Высочество.
– Кого?
– осторожно поинтересовалась Фрейда, по собственному опыту зная, что такие уточнения, хоть и чреваты последствиями, порой необходимы.
Хотя бы для того чтобы знать: стоит ли уже прятаться или достаточно просто в сторонку отойти, чтобы не задело. Лара ей ничего не ответила, так как сама ещё не определилась. Но кого-нибудь убить определённо стоило.
– Ну что вы так нервничаете, девушки?
– вальяжно поинтересовалась ведьма, выходя из-за занавески, закрывающей вход в соседнюю комнату.
– Ничего с вашими красавцами не случится! Просто…
Что там было просто, а что сложно, Фрейда разбираться не стала. Она вскочила и, дико голося нечто маловразумительное, но крайне воинственное, подлетела к печке, схватила ведро с водой и со всего маха окатила женщину. Да ещё и бадью следом запустила. Не попала правда.
– Ну и зачем?
– поинтересовалась хозяйка, отплёвываясь и пытаясь двумя пальцами отлепить от лица мокрую прядь волос.
– Вода - первое средство от ведьм!
– пояснила смелая фрейлина, прячась за спину хозяйки.
– А-а… - оценила подход эта сама ведьма.
– Ну-ну…
И в избушке наступила тишина, прерываемая только мерным сопением павших героев и лёгким персональным, вполне мужицким, похрапыванием юного герцога.
– Ещё бы хорошо ладан раскурить, тринадцать раз прочитать «Отче, о тебе радуюсь», обойти дом посолонь, посыпая у себя за спиной солью, - протарахтела Фрейда, давясь словами и опять замолчала.
– Пойдём?
– предложила хозяйка дома.
– Куда?
– спросила осторожная фрейлина.
– Кругами ходить. Соли, правда, у меня маловато. Боюсь, на весь двор не хватит. Дорогая она нынче, соль-то.
– Где моя шпага?
– неожиданно отмерла принцесса.
– Там же, где и кинжал, и нож, - охотно пояснила из-за её спины услужливая девушка, у которой от всего случившегося, видимо, разум помрачился.
– На конюшне, вместе с другими вещами. Просто нельзя оружие в дом ведьмы заносить. Она может на него проклятье наложить. И тогда клинок обернётся против самого хозяина. Вот я и припрятала, чтобы она не нашла. Вы не беспокойтесь, Ваше Высочество, я надёжно спрятала. Эта их никогда не обнаружит .
– Понятно-о, - протянула Ларелла, медленно, придерживаясь за стену, вставая.
– Ладно, будем справляться дедовскими методами.
Её Высочество, которая только что казалась совершенно разбитой и не способной на решительные действия, неожиданно проворно повторила путь Фрейды. То есть, подскочила к печке. Но ведро хватать не стала, да теперь оно и валялось в другом углу комнаты. Вместо него она вцепилась в совок, которым золу выгребают, решительно сунула инструмент в печной зев и щедро сыпанула углями на женщину.