Дитя человеческое
Шрифт:
Глава 27
Часы на приборной доске показывали без пяти три – больше, чем ожидал Тео. Перед ними открылась узкая пустынная дорога, уходившая под колеса, словно полоска порванного грязного холста. Дорожное полотно становилось все хуже, время от времени, когда они натыкались на рытвину, машину сильно встряхивало. Ехать быстро по такой дороге было невозможно – не хотелось рисковать вторым проколом колеса. Ночь была темная, но не абсолютно черная. Полумесяц покачивался меж проносящихся в вышине облаков, звезды не полностью видных созвездий походили на следы булавочных уколов на темной ткани неба, а Млечный Путь – на расплывчатое пятно света. Легкая в управлении машина казалась убежищем на колесах. В салоне, согретом их дыханием, ощущался какой-то знакомый и привычный запах, который Тео, весь уйдя в свои мысли, попытался определить:
Дорога повернула и стала извилистой, но немного улучшилась. Шли часы; спокойная, без неприятностей, езда внушала уверенность. Может быть, в конце концов все и обойдется? Гаскойн, наверное, заговорил, но ему ничего не известно о ребенке. В глазах Ксана «Пять рыб» – всего лишь ничтожная кучка дилетантов. Может, он даже не даст себе труда приказать, чтобы их выследили. Впервые с начала путешествия у Тео зародилась надежда.
Неожиданно увидев впереди упавшее дерево, он едва успел нажать на тормоза – торчащие ветви уже заскребли по капоту машины. От толчка Ролф проснулся и выругался. Тео выключил мотор. В последовавшей мгновенной тишине в его мозгу почти одновременно пронеслись две мысли, которые полностью привели его в чувство. Первая принесла облегчение – ствол дерева с виду не казался тяжелым, несмотря на пушистые, в осенних листьях, ветки. Он вместе с двумя другими мужчинами, вероятно, без особого труда сможет оттащить его с дороги. Вторая мысль повергла Тео в ужас. Дерево не могло упасть в таком неподходящем месте: в последнее время не было сильного ветра. Это была засада.
И в ту же секунду на них навалились Омега. Они появились неслышно, в полнейшей тишине. В окна машины уставились раскрашенные лица, освещенные пламенем факелов. Мириам непроизвольно вскрикнула. Ролф заорал: «Назад! Задний ход!» – и попытался ухватиться за руль и рычаг переключения скоростей. Их руки сцепились. Тео оттолкнул его в сторону и изо всех сил нажал заднюю передачу. Взревев, мотор ожил, машина рванулась назад. И тут же с грохотом остановилась, причем толчок был такой силы, что Тео бросило вперед. Омега, должно быть, двигаясь быстро и тихо, заперли их, устроив второе препятствие. И снова их лица появились у окон. Тео вглядывался в лишенные выражения тусклые глаза в ободках из белой краски на фоне синих, красных и желтых мазков. Над раскрашенным лбом волосы зачесаны назад и стянуты узлом на макушке. В одной руке каждый Омега держал пылающий факел, в другой – дубинку, наподобие полицейской, украшенную тощей волосяной косичкой. Тео с ужасом вспомнил, как ему рассказывали, что, убивая, «Раскрашенные лица» срезают с жертвы волосы и вплетают их в свои прежние трофеи. Тогда он не очень верил этим рассказам, считая их частью народного творчества времен террора. Теперь же, парализованный ужасом, он уставился на болтавшуюся косичку, гадая, откуда она взялась – с мужской или женской головы.
Никто в машине не проронил ни слова. Секундная тишина, казалось, длилась много минут. И тут начался ритуальный танец. С громкими воплями фигуры медленно и горделиво двинулись вокруг машины, колотя по дверям и крыше автомобиля дубинками, выбивая ритмичную дробь, как на барабане, под аккомпанемент монотонно поющих голосов. На Омега были только шорты, но тела их не были размалеваны. Их обнаженные груди в пламени факелов казались молочно-белыми, грудные клетки – хрупкими и уязвимыми. Дергающиеся ноги, разукрашенные головы, замысловато разрисованные лица, перерезанные большими улюлюкающими ртами, – все это делало Омега похожими скорее на детей-переростков, играющих в свои разрушительные, но, в сущности, невинные игры.
Интересно, подумал Тео, нельзя ли поговорить с ними, убедить их, попробовать пробудить в них что-то человеческое? Но он тут же отбросил эту мысль. Он вспомнил, как однажды познакомился с одной из их жертв, и в памяти всплыли обрывки их разговора. «По слухам, они убивают одну-единственную ритуальную
Пляска продолжалась, извивающиеся тела двигались все быстрее, пение звучало громче. Трудно было разглядеть, сколько их, – похоже, не меньше дюжины. Они не делали попыток открыть дверцы машины, но Тео знал, что замки не спасут. «Раскрашенных лиц» достаточно, чтобы перевернуть машину. Есть и факелы, чтобы ее поджечь. Их все равно выкинут из машины, это лишь дело времени.
Мысли Тео беспорядочно метались. Возможно ли бегство, хотя бы для Джулиан и Ролфа? Сквозь калейдоскоп танцующих тел он пытался рассмотреть местность. Налево тянулась низкая, вся в трещинах, каменная стена, местами, как ему показалось, высотой не больше трех футов. Позади нее виднелась темная кромка леса. У него был пистолет с одним-единственным патроном, но он знал, что если показать его, это может оказаться губительным. Убить он мог только одного, остальные нападут на них, разъяренные жаждой мести. Бесполезно думать и о физической силе при таком численном превосходстве. Единственной их надеждой была темнота. Если бы Джулиан и Ролф добрались до кромки деревьев, у них появилась бы по крайней мере возможность укрыться. Бежать по мелколесью в незнакомом лесу – только привлечь погоню. Другое дело спрятаться. Успех зависит от того, захотят ли Омега пуститься вдогонку. Остается лишь один шанс, весьма ничтожный, – если они удовлетворятся машиной и оставшимися тремя жертвами.
Тео подумал: «Они не должны видеть, что мы разговариваем, не должны узнать, что мы обдумываем план побега». Этого можно было не опасаться, ибо его голос утонул в воплях и криках, разрывавших ночь. Ему приходилось почти кричать, чтобы сидящим сзади Льюку и Джулиан были слышны его слова, но из осторожности он не поворачивал головы.
– В конце концов они заставят нас выйти. Надо решить, что нам делать. Все зависит от вас, Ролф. Когда они вытащат нас, постарайтесь перебраться с Джулиан через ту стену, а потом бегите к лесу и спрячьтесь. Улучите момент. Мы же останемся и попытаемся вас прикрыть.
Ролф спросил:
– Как? Как вы себе это представляете? Как вы сможете нас прикрыть?
– Будем разговаривать, отвлечем их внимание. – И тут Тео осенило: – Присоединимся к их пляске.
Голос Ролфа выдавал приближавшуюся истерику:
– Танцевать с этими подонками? Думаешь, это тебе вечеринка какая-то? Они не разговаривают! Эти ублюдки не разговаривают и не танцуют со своими жертвами! Они их жгут, убивают!
– У них не бывает больше одной жертвы. Надо позаботиться, чтобы ею не стали ни Джулиан, ни ты.
– Джулиан не может бежать. Они бросятся за нами.
– Сомневаюсь. А если они предпочтут троих оставшихся и машину? Надо выбрать подходящий момент. Переправь Джулиан через ту стену, если придется – перетащи ее. А потом бегите к лесу. Понимаешь?
– Это безумие.
– У тебя есть другой план, Ролф? Давай выкладывай.
После минутного раздумья Ролф произнес:
– Можно показать им Джулиан. Сказать, что она беременна, пусть сами посмотрят. Сказать, что я отец. Заключить с ними сделку. По крайней мере останемся в живых. Поговорим с ними прямо сейчас, пока они не добрались до нас.
С заднего сиденья впервые раздался голос Джулиан.
– Нет, – четко произнесла она.
После этого единственного слова мгновение все молчали. Потом Тео сказал:
– Они все равно заставят нас выйти из машины или подожгут ее. Вот почему необходимо прямо сейчас на что- то решиться. Если мы присоединимся к их танцу и они тотчас же не убьют нас, мы отвлечем их внимание и выиграем время, чтобы дать шанс тебе и Джулиан.
Ролф был близок к истерике:
– Я не тронусь с места. Пускай выволакивают!