Дитя бури
Шрифт:
Мне пришло в голову, что, наверное, еще ни один шаман не забирался так далеко в общество джентри. Я вспомнила, как Роланд предупреждал, что я окажусь в самом сердце их мира.
Отчего у нашего брата нет какого–нибудь своего научного издания типа «Вокруг Того Света» или «Шаманское знание — сила»? Я использовала бы свое исследование и накатала бы статью, изобилующую фактами, чтобы поделиться сведениями со своими собратьями по ремеслу.
Разговоры сменились приглушенным жужжанием, джентри принялись наклоняться друг к другу и шушукаться, не сводя с меня глаз. Кто ухмылялся, кто хмуро зыркал.
Волузиан плыл с одной стороны от меня, с другой шел Рюрик. Уилл и остальные двигались следом.
— Откуда столько народу? — тихо спросила я Волузиана. — Неужто Дориан решил закатить вечеринку?
— Дориан — король, открытый народу. Он любит, когда его окружают подданные, над которыми можно посмеяться, держит полный двор и регулярно приглашает свою знать отобедать вместе с ним.
Шествие закончилось. На троне сидел мужчина, наверное, Дориан. Вид у него был скучающий. Он оперся на подлокотник трона и положил подбородок на ладонь, поэтому смотрел на нас не прямо, а искоса. Длинные золотисто–каштановые волосы, напоминавшие о деревьях, растущих за стенами замка, окутывали его, переливаясь всеми оттенками золота и меди. Просто воплощение осени. Для рыжего у него была чересчур великолепная кожа. Такой я еще не видела — гладкая, цвета слоновой кости, ни тебе морщинок, ни розовых щек. Четко очерченные скулы и тонкие черты лица. Под бархатным плащом травянисто–зеленого цвета были надеты простые темные штаны и белая рубаха.
— Преклони колени перед королем, — приказал Рюрик. — И вообще, привыкай к подобному положению.
Я послала ему испепеляющий взгляд.
Рюрик ухмыльнулся.
— Буду счастлив тебя заставить, — предупредил он.
— Ба, достаточно. Оставь ее в покое, — коротко, но выразительно произнес Дориан.
Позы он не изменил, какой–то интерес к происходящему читался только в его взгляде.
— Если она провела с тобой весь последний час, то заслуживает передышку. Иди садись.
Самодовольство Рюрика сменилось смущением, однако он поклонился и попятился назад. Теперь мы с Дорианом остались одни и глядели друг на друга.
Он усмехнулся.
— Ну что ж, подойдите. Раз вы не желаете вставать на колени, то я хотя бы получше рассмотрю то страшное чудовище, которое привели ко мне. Судя по всему, они весьма боятся вас. Признаюсь, я сначала не поверил, когда мне сказали, что вы добровольно явились сюда. Думал, Рюрик снова мухоморов объелся.
— Известно ли вам, сир, сколько наших людей она уничтожила или вышвырнула в другой мир? — воскликнула Шайа, стоявшая где–то у меня за спиной. — Совсем недавно она за минуту одолела троих.
— Да–да. Она совершенно чудовищна. Сам вижу. — Дориан выжидающе смотрел на меня.
Я покачала головой.
— Я и шага не сделаю, пока вы не окажете нам гостеприимство.
Тут он выпрямился и, по–прежнему улыбаясь, сказал:
— Она еще и умна! Хотя должен признать, что умнее было бы просить гостеприимства до того, как вы пересекли границы моих скромных угодий, учитывая то, что любой из моих подданных мог атаковать вас. — Король пожал плечами. — Но что вышло,
Я прикинула.
— Лучше — Одиллия.
Губы короля опять дрогнули в улыбке.
— Мы все еще цепляемся за прошлое, не так ли? Ну что ж, очень хорошо, Одиллия. Расскажите, что привело нашего самого страшного врага к моему порогу, да еще и с просьбой о гостеприимстве. Вы ведь понимаете, что такого еще не бывало.
Я оглянулась на всех этих подсматривающих и подслушивающих персон.
«Не замечай, не замечай, — шептал мне внутренний голос. — Сосредоточься пока на Дориане».
— Честно говоря, я не собираюсь объясняться перед всей этой вот галеркой. Я предпочла бы встретиться с вами наедине.
— Надо же! — Дориан возвысил голос, обращаясь к толпе. — Ну и ну!.. Одиллия желает встретиться со мной наедине.
Я вспыхнула, кляня себя за глупость. Нервозный смешок прокатился по залу, становясь громче и увереннее, в соответствии с реакцией короля.
«Забавно, — подумала я, вспомнив комментарии Волузиана насчет Дориана и солдат, боявшихся его гнева. — Все это сборище — овцы, готовые плясать под дудку Дориана. Но не оттого ли они пляшут, что боятся капризного пастуха? Может, и мне пора его испугаться?»
Я продолжала молчать, делая вид, что не поняла намека. Дориан наклонился, поставил локти на колени и опустил подбородок на сложенные кисти рук.
— Если я окажу вам гостеприимство, то и вы должны ответить тем же. Я позабочусь о том, чтобы никто не причинил вам вреда на моей земле. В ответ вы не должны трогать тех, кто находится под моей крышей.
Я оглянулась на Волузиана.
— Ты об этом не говорил.
— Бога ради!.. — прошипел он, демонстрируя редкостную потерю терпения. — А вы чего ждали? Соглашайтесь, пока ваша неминуемая гибель не стала еще более неминуемой и не лишила меня шанса самому вас прикончить.
Я повернулась обратно к Дориану. Такой расклад меня не устраивал. Мне претила мысль оставаться в гнезде джентри. Я не желала зависеть от милости одного из них.
«Зачем только я сюда забралась?»
Мысленно я вызвала образ маленькой Жасмин Дилейни и представила, что ее пытают подобным образом перед двором Эзона. Вот только над ней не просто насмехались…
— Согласна, — ответила я.
Дориан молча оглядел меня, потом кивнул.
— И я согласен. — Он поднял глаза на толпу придворных. — Черный Лебедь Одиллия отныне находится под моим покровительством. Тому, кто хоть пальцем посмеет дотронуться до нее, я велю этот палец отрубить и заставлю съесть.
Он проговорил свою угрозу с таким же энтузиазмом, как и Волузиан.
По толпе прошел нестройный, неодобрительный шум.
— Откуда нам знать, что она сдержит клятву? — услышала я чье–то бормотание.
Другой джентри громко выпалил:
— Она же может всех нас перерезать!
Дориан опять метнул взгляд на меня.
— Вы хоть представляете, каким чудищем из ночных кошмаров вас тут считают? Когда дети плохо себя ведут, матери пугают их Черным Лебедем Одиллией.
— Слушайте, это не я их домогаюсь. Я нападаю лишь в том случае, если они первыми атакуют меня.