Диско 2000
Шрифт:
— Тогда порази меня проклятье, а тебя — смерть!
Я закрыл глаза и попытался прочесть молитву.
— Эй, приятель, кончай дурака валять!
— Во-во, братец. Остынь.
Я открыл глаза. Эрмероса скрутили двое неизвестных. Волосы у обоих доходили примерно до пупка, а на лицах были нарисованы цветы и «пацифики». На одном был цилиндр, а другой щеголял в бандане, с которого свисали тряпочные заячьи уши. На том, который в цилиндре, была мятая рубашка и хлопчатобумажные клеши, а на втором — надетый прямо на волосатую грудь
— Этим ножичком ты мог кого-нибудь серьезно поранить, — изрек Цилиндр.
— Ты что, не знаешь, что сегодня надо на солнышке кайфовать?
Вид хиппи, похоже, поверг Эрмероса в состояние ступора. Обретя, наконец, дар речи, он сказал:
— Я видел нагих и вымазанных синим жрецов, видел кишащих вшами сирийских отшельников, разлагающихся под палящим солнцем. Но я бы маму родную в рабство продал, если когда-нибудь видел таких выблядков как эти двое, призванные тобой, чародей. — Собравшись с духом, Эрмерос приготовился к атаке. — Хоть они и разорвут меня на кусочки, но я так просто я не дамся!
Цилиндр обернулся ко мне.
— Что он говорит, приятель?
— Он очень рад вас видеть, но по-прежнему намерен меня прикончить.
Заячьи Уши цокнул языком.
— Как-то это совсем не клево.
— Голяк.
— Напряжный город.
— Вот так измена.
Заячьи Уши засунул в рот два пальца и громко свистнул. Из толпы выскочили двое громадных Ангелов Ада, бородатых и затянутых в кожу. Они схватили Эрмероса за руки, прежде чем тот успел дать отпор. Я облегченно вздохнул. Потом быстро сообразил, что надо сказать:
— Он немного перебрал. Вы подержите его чуток, а, ребят, пока его не отпустит? И вот еще что, не уводите его из парка, ладно? — Мне меньше всего хотелось уничтожать Сан-Франциско в такой счастливый судьбоносный день.
— Ладно, чувак, — пробурчал один из Ангелов. — Нас тут поэтому и держат.
И они повели сопротивляющегося Эрмероса прочь.
Я понимал, что это лишь временное облегчение. От привязанного ко мне силой конфетти Эрмероса не отделаться. И все же приятно было избавиться от него, хотя бы ненадолго.
Бледная от испуга Квартилла оцепенело смотрела на происходящее.
— У тебя здесь могущественные слуги, Лаврентиус. Я поражена, что мне удалось вызвать такого всесильного демона, как ты.
— Ты выглядишь подлинным украшением этого сборища, — сказал я.
Жрица Приапа залилась краской.
— Никто мне еще так не льстил. От мужчин я слышу в основном «то-сё-туда-сюда-спасибо-богиня».
— Ну, от меня ты такого точно не услышишь, — заметил я. А про себя добавил: «Главным образом, потому что между нами ничего не было».
Кто-то робко кашлянул. Я повернулся к хиппи, они смущенно улыбались.
— Ну что, чувачки, будете с нами оттягиваться? — спросил Цилиндр.
— А как же?
— Отлично! — воскликнул Заячьи Уши. — А видок у вас, кстати, подходящий!
Я
— Мы, кажется, еще не познакомились, — сказал Цилиндр. — Меня зовут Флетчер Платт, а это мой друг Лионель Стокли Дэвид ван Кэмп, счастливый обладатель наследства овощных консервов, известный также под именем ЛСД. — Флетчер снял цилиндр и поклонился Квартилле, а ЛСД поцеловал ей ручку.
— Я Лорен, а это, гм, Квартилла.
— Клево. А как насчет крысы?
Я совсем забыл про Соню.
— Она, в смысле, оно — это копибара. Самый крупный грызун. Происходит из Южной Америки.
Хипы с сомнением посмотрели на сопящую Соню.
— Так ее может надо это, типа на привязи держать, чувак? — спросил ЛСД.
— Нет, он — оно совсем ручное.
— Ништяк. Слушайте, так чего ж мы ждем? Давайте чего-нибудь учиним!
И мы учинили.
Пробираясь по быстро заполняющемуся народом парку, с привалившейся ко мне Соней я почувствовал некое подобие свободы. По сравнению с квартирными тусовками, неизменно вызывающими клаустрофобию, этот крупномасштабный би-ин на свежем воздухе, под солнцем и небесами, казался раем.
— Мы взяли хот-догов на лотке (Квартилла нерешительно попробовала хот-дог, потом съела его со смаком, а Соня сожрала мой почти целиком, не просыпаясь) и двинулись к Холму Хиппи, откуда можно было увидеть все, что происходило внизу. По дороге я все ждал, не появится ли Бахус. Он ведь непременно должен появиться на такой мощной тусовке. Вот бы его встретить, тогда он, возможно, освободил бы меня от своих чар. Но там был кто угодно, кроме него. По моим подсчетам, там было несколько тысяч человек, однако я не заметил, чтоб у кого-нибудь лилось вино из ладони.
Добравшись до вершины холма, мы плюхнулись на траву. Внизу грохотала группа.
— Это кто? — спросил я.
— Чувак, ты, вообще, откуда взялся? — Ты что, не узнаешь «Куиксильвер Мессенджер Сервис»?
Я покачал головой, потрясенный.
— Ну и история. Это как на Вудстоке.
— История? Вудстэк? Ну и накрыло тебя, чувак!
Квартилла, была, похоже, очарована музыкой, и я объяснил ей, кто играет. Хотя по латыни это вышло забавно.
— Вестники Меркурия? Какая честь! — Она начала раскачиваться в такт музыке.
Я снова лег на траву. Одному богу известно, где я в итоге окажусь. Хоть бы на минуту расслабиться. Как будто поняв, о чем я думаю, явился ЛСД. Он размахивал косяком.
— Хочешь затянуться, приятель?
— Мега-расколбас, чувак?
— Чего?
— А, ну ладно давай.
Довольно скоро, после того, как по кругу прошел третий косяк, день стал прозрачен, а все мои заботы исчезли.
Квартилла хихикала.
— Я чувствую себя дельфийским оракулом.