Дирижер тишины
Шрифт:
плывет через Геллеспонт
живые давно мертвы
но мертвые оживают
Море
Нету у моря края
Бездны кроя
лезет в небо лестница водяная
Море край мира
мир края
Переполнен
Моря взлет
Миг и взлет лазури
воды излом
россыпь гроз
громоздящих гроздья шипов из роз
Велосипедное море колес
море велосипедных колес
* * *
наши боги убили друг друга
наша смерть опередила рожденье
мы находим только утраты
всё что останется после нас
никому не нужно
разочарование – наша единственная мечта
наши мечты неотличимы от разочарованья
наша поэзия умерла в наших снах
наши сны никому не снятся
Невеста
Невеста лохматая светом
невесомые лестницы скачут
она плавную дрожь удочеряет
она петли дверные вяжет
она пальчики человечит
стругает свое отраженье
на червивом батуте пляшет
ширеет ширмой мерцает медом
под бедром топора ночного
рубит скорбную скрипку
тонет в дыре деревянной
голос сорванный с древа
держит горлом вкушает либо
белую плаху глотает
Саркофаг щебечущий вихрем
хор бедреющий саркофагом
что ты дочь обнаженная
или ты ничья
или звеня сосками месит сирень
турбобур непролазного света
дивным ладаном захлебнется
голодающий жернов – 8
перемалывающий храмы
В холеный футляр двоебедрой
секиры можно вкладывать
только себя
Новый Лаокоон
Я проходил по кладбищу из смеха
где
ухмылочек улыбок и гримас
Вот памятник доверчивой улыбке
Вот памятник обманчивой улыбке
Вот памятник насмешек над собой
Сто херувимов радостных смеялись
Сто серафимов нежно улыбались
И только я с улыбкою печальной
стоял один на кладбище из смеха
и вежливо смеялся над собой
Вот памятник из нежных поцелуев
Губами я слепил сто торсов белых
Сто страстных слепков высились незримо
Я их воздвиг из воздуха любя
Когда теля от них освобождались
я их формировал в объятьях нежных
я их лепил собой из белой глины
Но более всего из поцелуев
и взглядов
образовывались слепки
то в виде мчащегося паровоза
то в виде вертолета
парохода
плывущего в морях из женских волн
Взгляд никогда ни в чем не повторялся
Всегда он видел что-нибудь другое
Другая грудь
Совсем другое лоно
Другие плечи и другие губы
у женщины всегда всегда одной
Все сто одежд от тел освобождались
и на полу как мы переплетались
Все скомкано в клубок летящих тел
Из всех искусств важнейшее – любовь
Она сродни ваянию из тела
когда тела ваяют всех из всех
Герр Лессинг описал Лаокоон
Там все неправильно
поскольку все тела
видны без пустоты
творимой ими
А интересна только пустота
Она подвижна и необозрима
Она останется когда тела исчезнут