Директор
Шрифт:
Я посмотрел на Павла Петровича и зажал ладонью трубку.
— Ваши люди могут помочь моей жене вынести из квартиры вещи и довезти их сюда?
— Сделаем! — уверенно ответил он.
— Не переживай, — тут же вернулся я к разговору с женой, — помощь найдется. Уже договорился… я тебя тоже люблю. Жду.
Положив трубку, я вздохнул. Даже в такой мелочи, как собрать вещи, поучаствовать не могу.
Переезд занял два дня. Сначала привезли мои вещи и детскую кроватку с коляской. Затаскивать их было неудобно — полноценно работать я мог пока только правой, чтобы соблюдать наставления врача. Если бы не помощь водителя от ОГПУ, в одиночку или не справился бы, или все же нагрузил левую руку и неизвестно тогда, как сказалось бы тогда
На второй день приехала и моя любимая с сыном. Я уже успел к тому моменту разложить привезенные вещи, так что квартира уже была немного обжитой. Пока затаскивал одежду сына, впервые встретился с соседом по этажу.
— О, привет, сосед! — с улыбкой сказал мне поджарый мужчина лет сорока в форме летчика. Присмотревшись, заметил у него знаки различия, соответствующие командиру авиаотряда. — Новоселье?
— Оно самое, — кивнул я пыхтя.
Левая рука была свободна, вот ее и протянул для пожатия.
— Сергей.
— Леонид. Левша?
— Нет, просто недавно только ее сломал. Врачи посоветовали пока не нагружать.
Тот понимающе покивал и предложил свою помощь. Отказываться не стал. Упарился еще вчера, а сейчас я только начал заносить вещи, что Люда для Леши и себя собрала.
Пока возились с разгрузкой, разговорились. Леонид оказался не комавиаотряда, а летчиком-испытателем. Правда и командиром успел побывать. Где и что именно испытывает, он не сказал, а я не стал допытываться. Понятно — секретность. Потому и он сам отнесся с пониманием, когда на его встречный вопрос о моей деятельности я ответил расплывчато. Мол, перевели на новую должность, еще не ознакомился с ней. А раньше работал по линии партии. Брякнул про партию лишь потому, что сразу не сообразил, что сказать и при этом не выдать ничего лишнего. Ну и частично все же это правдой было. Сейчас без вмешательства партии у нас в стране ни одно дело не ведется. Да и мою деятельность «контролером» вполне можно смело отнести как раз к работе по линии партии. Так что и не соврал, получается, но и толком ничего не выдал.
После того как занесли все вещи, Леонид пообещал вечером заскочить — выпить за новоселье и знакомство. Отказываться я не стал. Просто в голову пришло, что абы куда меня не заселили бы. Раз дом-то казенный. И хоть болтать направо и налево не стоит, но уж узнать, кто у меня в соседях — святое дело. Заодно пойму, насколько меня плотно контролируют и как теперь относятся. Если у всех здесь такие же выданные за службу квартиры, то это один вариант. Заодно и узнать, какого уровня людей здесь селят. Если кто-то сумел в новостройке получить личное жилье — другой. Хотя бы потому, что это будет означать о возможности выкупа выданной квартиры. Видел я реакцию Люды, когда она впервые в наш новый дом зашла. Очень ей здесь понравилось, глаза так и горели.
Леонид пришел не один, а с супругой и еще двумя нашими новыми соседями: Юрием Ивановичем — мужчиной в годах и судя по речи, он какой-то профессор, и Родионом Михайловичем — тощим слегка сутулым инженером. На каком именно заводе работает Родион Михайлович, он не говорил. И вообще, как я понял, тема работы здесь не то чтобы табу, но никто особо не стремился вдаваться в подробности. Потому и меня не спрашивали о моей деятельности. Лишь род занятий уточнили и все.
Посидели душевно. Даже Леша особо не капризничал, только глазками хлопал. Юрий Иванович оказался вдовцом. Дети есть, но уже взрослые и живут своими семьями, но иногда навещают отца. А вот Родион Михайлович оказался холост. Да и женщинами особо не интересовался, предпочитая обсуждать какие-нибудь технические новинки. Причем любые, он их словно коллекционировал. И с Юрием Ивановичем они быстро нашли общий язык. Зато жена Леонида, низенькая Вера, оказалась той еще трещоткой, живо напомнив мне Дарью. С той лишь разницей, что она умела, задав вопрос, дождаться ответа на него. Но если в разговоре возникала пауза, то тут же ее заполняла.
Леонид был ей под стать — веселый, открытый, часто рассказывал смешные случаи из жизни летчиков. Правда непонятно — свои или чьи-то еще.
Я ни разу не пожалел,
Мне же было еще радостно и за Люду. Она словно ожила. Последние дни, сколько я ее видел, была уставшая, измотанная, раздражительная. А тут — как будто сбросила с себя некий груз. С Верой щебечет, улыбается, с Лешей сюсюкается без былой раздражительности. Хоть и не по своей воле мы сюда переехали, но уже за одно то, что моя жена стала «оживать» я готов простить почти все Лаврентию Павловичу.
Следующая неделя прошла в хлопотах. Обживались на новом месте, пришлось побегать по ближайшим магазинам и лавкам — посуды докупить, бытовых мелочей, что остались в доме у родителей. Один раз заезжал Илья Романович. С восторгом осмотрел нашу квартиру, поздравил с новосельем, подарил бутылку коньяка и погремушку для Леши, после чего убежал по делам. А вот мама Люды к нам так и не пришла. Может и к лучшему. Зато мои родители тоже побывали у нас.
— Хоромы вам выдали, Сергуня, — задумчиво протянул отец, осматривая большую комнату. — Может, ты и прав был.
— В чем? — не понял я.
— В том, что не упал, — хмыкнул он в ответ. — Но ты все равно будь осторожнее.
Еще один плюс в новой квартире — газовая плита. Я помню, когда поднимал этот вопрос, очень удивлялся, что наших плит в стране почти и нет. И нашли их тогда лишь в Ленинграде в малом количестве. Однако с тех пор многое поменялось. Большие города, и Москва в первую очередь, активно газифицировались. Особенно новостройки. И те плиты тоже устанавливали в дома. Только предупредил Люду соблюдать технику безопасности с ней и объяснил, чем может закончиться ее не соблюдение. Она сначала испугалась и хотела вообще ей не пользоваться. Но все же удобство пересилило. Да и не было у нас здесь иного варианта. Дровяной печи тут не установили, на керосиновой лампе много не приготовишь, да и попробуй, найди такую лампу, чтобы на нее хоть ту же кастрюлю поставить удалось. А кушать хочется каждый день.
На новое место работы меня повезли только через неделю.
— Пока толком не определились, чем вам заниматься, — говорил мне Андрей Игушкин — приставленный от ОГПУ агент. Он же и должен был теперь стать в какой-то степени «связным» между мной и его службой, если возникнут проблемы.
— Это как? — удивился я.
— Да как-то, — неопределенно повел он плечами. — Странно, конечно, но я читал ваше дело. У вас, если я правильно понял, нет какой-то специализации. По образованию вы — юрист. И в законодательстве понимаете. Соавтором многих работ является. Но при этом еще и по линии партийного контроля работали. И вон, целый институт, возглавляли. Опять же указано было, что имеете отношение к разработке техники военного назначения… — тут он глянул на меня искоса и скомкано закончил. — Непонятно, куда вас приткнуть. Да на месте вам, думаю, определят фронт работ.
Добираться пришлось недолго. Всего двадцать минут на машине в сторону области, и мы на месте. Огороженная территория, какие-то складские помещения, штук пять не меньше. На ангары похоже. В стороне расположено двухэтажное здание без изысков. Новострой, сразу в глаза бросается.
Забор вокруг территории двухметровый, с пропускным пунктом. На нем потребовали у меня паспорт, а у Андрея — пропуск.
— Зайдите в особый отдел, — сказал мне после проверки документов охранник, — за вашим пропуском. Сегодня о вас отдельно упоминали, но дальше — без пропуска внутрь никак.